Чтение онлайн

Он помолчал. Почему-то ожидал иного, когда ступал в портал до Роутона. Ожидал увидеть бравых защитников, посвящающих все свободное время тренировкам. И что застал? Кучку жалких, никуда не годных… Стало горько и обидно. Почему Магистр не думает о городах на периферии земель Порядка? На кой столько стражей в столице, когда Пелена по окраинам?

– Стражи-то все в столице, – прокряхтел Рейсон Кресс, словно читая его мысли. – А нам-то что, мы люди маленькие.

– Никто не будет смотреть, какие вы люди, если произойдет прорыв, – мрачно ответил Мариус. – Впрочем, я буду думать, что с этим всем делать. А сейчас… Я хочу, чтобы мне принесли из архива дело семьи Ритц. Кто из вас заведует архивом?

– Так я ж и заведую, ниат, – пробурчал Кресс. – Сейчас, сейчас все будет. Извольте подождать минутку.

– Я подожду три минуты. Через три минуты с вашим носом будет то же самое, что и с этим, – кивнул он, указывая на бедолагу-дежурного. – А теперь все вон! Приведите себя в порядок. И приведите в порядок здание Святого Надзора.

Наверное, он произвел нужное впечатление на сотрудников, потому что тоненькая картонная папка лежала на столе ровно через три минуты.

– Так быстро? – Мариус только бровь приподнял.

– Так, приор, дел мало в Роутоне. Это последнее, сверху лежало, – слегка заикаясь от страха, пробулькал Кресс и попятился к двери.

– Идите, идите. – Мариус откинулся в кресле. – И даю вам совет. Прекращайте заправляться пивом, Кресс. Твари роя любят потрошить таких вот пузатых. Внутренности жирненькие, они их любят.

Кресс поперхнулся и ретировался так быстро, как мог. А Мариус остался один на один с папкой из желтого картона.

Он несколько запоздало пожалел о том, что не перекусил дома (но дома Марго почему-то разобиделась и обедать не позвала) и что не потребовал кофе в кабинет. Ерунда. Поужинает, как вернется. Сейчас его интересовало дело семьи Ритц, и Мариус углубился в чтение.

Дело состояло из пары тонких листков, испещренных каллиграфически выведенными буквами. Пробежавшись глазами по сухим официальным предложениям, Мариус понял две вещи: во-первых, Алайна Ритц была приемной в этой семье. Во-вторых, семья была далеко не бедной, отец занимался переплетом книг, но все имущество волшебным образом испарилось, когда супруги Ритц отправились с детьми на пикник куда-то ближе к Пелене и там погибли. Их растерзанные тела были найдены на лужайке, рядом была раскидана снедь, скатерть, салфетки. И труп крагха. В тот самый миг, когда Тиберик отошел к ручью, на людей напал крагх, и тогда же в приемной Алайне всколыхнулось проклятие двуликости. Она не успела спасти приемных родителей, но чудом умудрилась выпотрошить крагха. Вернулась в Роутон с Тибериком, сама пришла в Надзор, «где ей была поставлена печать второго уровня, выполненная приором Роутона лично». А потом дело неожиданно закрыли. И ни слова о том, почему Тиберик, законный наследник, остался без имущества.

Мариус нервно кусал губу.

Происходило в Роутоне что-то неприятное, грязное.

Он встал из-за стола, выглянул в коридор и рявкнул во всю силу легких:

– Кресс! Кресс, а ну, ко мне!

Дальше было еще интереснее.

Мариус постучал ногтями по картонной папке, глядя в узкие темные глаза заведующего архивом.

– Скажите-ка мне, Кресс, куда делось имущество приемных родителей Алайны Ритц?

– Она оказалась двуликой, – пропыхтел мужчина, – по закону она наследовала имущество родителей, и в то же время имущество двуликих отходит Святому Надзору.

– Да вы что? Не знал, не знал.

Знал на самом деле, только вот здесь иной случай.

– Это приор Эймс так говорил.

– Алайна Ритц не была единственной наследницей, ее младший брат мог наследовать родительский дом. Куда они делись потом, эти дети?

Кресс пожал плечами:

– Я не знаю, приор. Возможно, девка пошла работать в бордель. Помнится, ей печать влепили на полрожи. Куда ей в таком виде? Только туда, где на лицо никто и смотреть не будет.

– А мальчик?

– А мальчик, возможно, умер. Дети, знаете ли, мрут как мухи.

Мариус скрипнул зубами и глянул на Кресса так злобно, что тот съежился и качнулся всем телом назад.

– Имущество семьи Ритц действительно перешло Надзору? Отвечайте, Кресс. Только правду. И все, что знаете!

– Приор все загреб. А потом дом перепродал кому-то, я не знаю кому.

– Служитель Святого Надзора нагрел руки на этом деле?

Кресс пожал плечами:

– Да бросьте, приор! Можно подумать, столичные так не делают. Девка могла унаследовать все имущество, но она оказалась двуликой. Мальчишку списали со счетов. Ну а имущество двуликих, всем известно…

– Пошел вон, – прошипел Мариус. – Пошел вон, иначе я тебя сейчас по стене размажу.

Кресс дернулся, посмотрел обиженно:

– Да за что, приор? Можно подумать, это я руки нагрел.

– Это Святой Надзор, придурок! – Мариус рявкнул во всю силу легких. – И если я хоть раз еще услышу нечто подобное, все отправитесь на виселицу! Все до единого!

Когда хлопнула дверь, Мариус уронил лицо в ладони. Роутон, его Роутон оказался на диво грязным местом. И покойный ныне приор вытворял здесь то, что совершенно не подобает служителю Надзора. Встреча с действительностью оказалась куда менее приятной, чем ожидал. Хорошо еще, что мальчишку привел домой, н-да…

Ее, не церемонясь, снова швырнули на каменный пол. Алька не успела сгруппироваться, ударилась коленями и локтями, слезы так и брызнули.

– Посиди тут до вечера, – прозвучал сиплый голос, – да не нагадь! Мыть потом за тобой.

– Иди к крагхам, – огрызнулась устало. – Помоешь.

Хорошо, что тюремщик уже запирал снаружи дверь, иначе наверняка бы захотел вернуться и объяснить неудачливой воровке, что стоит, а чего не стоит говорить.

Всхлипывая, Алька отползла в угол, привалилась спиной к стене и застыла, стиснув руками голову. Лоб и щеки пылали, треклятая печать Надзора по-прежнему ввинчивалась обжигающе-горячими корешками под череп, но уже не так, как в том доме. Там ей вообще казалось, что умирает и нет спасения ни ей, ни брату. Впрочем, его и так не было.

«Чтоб тебя крагхи сожрали», – подумала с внезапной ненавистью Алька о том мужике, который так ловко ее стреножил и отволок к судье Бриссу.

Конечно же, при ее везучести, она попала в дом к стражу Надзора. То-то ее так и проняло. То-то он ее чуть не пришиб. Алька почти кожей ощущала исходящую от него ненависть, яркую, пламенеющую. А как он ей на шею наступил? Чуть не сломал, козлина. Ну и теперь… А что теперь? Ей отрубят руки. Алька была готова поклясться, что именно этот страж позаботился о наказании. Обычно пойманным с поличным ворам всыпали розог. Если ловили повторно – да, рубили руку. Но не две.