Шрифт:
Юлия Беанна
Москва
Мишка
Посреди комнаты возвышалась опутанная огоньками ёлка. Её ветви были украшены шишками, запорошенными искусственным снегом. С одной из веток свисала игрушка, изображающая румяного юношу. На лице стеклянного парня застыла неестественно широкая улыбка – складывалось впечатление, что кто-то забавы ради разрезал ему рот. По соседству с юношей находилась жёлтая птичка, разинувшая клюв. Её нарисованные глаза были полны печали, и казалось, что она жалеет мальчугана, навеки обречённого улыбаться.
Маленький Джим ходил вокруг ёлки и с любопытством рассматривал каждую игрушку. В его семье впервые такую наряжали – прежде родители ставили небольшие ёлочки или всего лишь лапники. Джим взял один из расписных шаров, и покрутил его в горячих пальчиках. Затем резко отпустил, и шар со звяканьем ударился о своего соседа.
– Осторожней, Джим, не разбей ничего там! – окликнула мальчика мать.
– Джим, ты уже смотрел подарки? – спросил его отец.
Джим отрицательно покачал головой. Он настолько увлёкся рассматриванием лесной красавицы, что забыл о подарках. Мальчик наклонился и достал из-под ёлки коробку с мозаикой.
– Ого, здорово! – воскликнул он.
– Это ещё не всё, – улыбнулась мать. – Поищи внимательней.
Джим снова посмотрел под ёлку и увидел там большого плюшевого мишку.
– Ух ты, какой классный! – заверещал ребёнок.
– Понравился?
– Очень, очень! – Джим прижал к себе тёмно-серого медведя и обхватил его обеими руками. Затем пристально взглянул на мордочку нового друга: чёрные глаза мишки будто улыбались мальчику в ответ.
– Как назовёшь его? – полюбопытствовала мать.
– Мишка… Пусть будет просто Мишка! – Джим запрыгал по комнате, не выпуская игрушку из объятий.
– Иди за стол, сейчас будем кушать.
Мальчик подбежал к праздничному столу.
– Можно я посажу Мишку рядом? – спросил он, взяв кусок хлеба.
Папа кивнул. Джим усадил игрушку на соседний стул и поднёс к её бархатистому рту пустую ложку.
– Я кормлю своего Мишку! – захихикал мальчик.
Родители разлили шампанское и чокнулись бокалами.
– А Мишке можно выпить шампанского?
– Джимми, медведи не пьют! – смеясь, ответила мама.
– Тем более шампанское! – поддержал её папа.
Джим вздохнул и толкнул плюшевого зверька в бок.
– Нельзя! – прошептал мальчик ему в ухо.
Мишка не высказал по этому поводу никаких эмоций и продолжил смиренно сидеть на стуле, уставившись вперёд тусклыми пластмассовыми глазами.
Родители провозглашали тост за тостом, опустошая салатницы и подносы с фруктами.
– А сейчас – главное блюдо! – Мама Джима побежала на кухню и спустя несколько минут вернулась оттуда, торжественно внеся поднос с запечённой уткой.
– Ммм, хороша! – папа потёр руки и застучал вилкой по столу.
Мама воткнула в тушку нож, её лицо омрачилось печалью.
– Чуть-чуть не допекла. Кровь осталась… – пробормотала она.
– Мишка, хочешь утку? – спросил Джим у медвежонка. В его игрушечных глазах вспыхнул огонёк и тут же погас.
– Пойду дожарю её… – сказала мама и вышла из комнаты.
– Ладно, мы пока салатов ещё поедим! – сказал папа, подложив себе и сыну порцию салата с креветками.
Спустя какое-то время мать пришла с подносом, на который была возложена ещё более зарумянившаяся утка.
– Ну всё, крови больше нет! – с удовлетворением проговорила она и отрезала для сына утиную ножку.
– Вкусно-то как… – прочавкал мальчик, уплетая душистое мясо.
Родители налили себе ещё по одному бокалу шампанского и включили телевизор, по которому показывали праздничный концерт.
Джим начал зевать.
– Тебе спать пора! – сказал папа.
– Угу… – устало ответил Джим и побрёл в детскую, неся медвежонка под мышкой.
Игрушки на ёлке проводили его пустыми взглядами. Румяный парень продолжал обречённо улыбаться огромным ртом, а попугай из фольги вскинул крылья и покачнулся на ветке.
Джим лёг в кровать, положил драгоценный подарок рядом с собой и укрыл его одеялом.
– Ты наелся, Мишка? – спросил мальчик.
Медведь промолчал, лишь чуть заметно повернулся набок.
– Спокойной ночи, Мишка! – пробормотал Джим и обнял его. Тот прильнул к тёплой груди мальчика и тихо засопел.
– С тобой я даже темноты не боюсь… – с благодарностью сказал мальчик и поправил на шее Мишки красный бант.
Питомец издал звук, похожий на хриплое хихиканье.
– Завтра утром я накормлю тебя сладким… – сквозь сон пробормотал Джим и прислонился к Мишке щекой. Медведь жадно вдохнул аромат, исходивший от его хозяина.
«Мой Мишка прямо как живой», – восторженно подумал ребёнок и погрузился в сон.
Утром Джим открыл глаза и потянулся. Затем вспомнил о Мишке и посмотрел налево. Тот лежал на спине, раскинув в стороны плюшевые лапы. На его мордочке застыло выражение блаженства. Джим протянул к нему руку – Мишка был тёплым, даже чуть горячим. Мальчик приподнялся на подушках и мигом обмяк: в глазах у него потемнело, а уши заложило от пронзительного звона.
– Мама… – слабо запищал Джим.
Мать мальчика внеслась в комнату.
– Ты весь зелёный! Что с тобой? – воскликнула она.
– У меня жуткая слабость… – еле слышно сказал Джим.
– О господи, надо вызвать врача… – захлопотала мать.
Джим с головой накрылся одеялом: он панически боялся врачей.
«Мишка, мне страшно», – мысленно прошептал мальчик. Плюшевый медведь по-прежнему молча валялся и был не в состоянии оторвать от постели надувшийся живот.
Прибывший через полчаса доктор осмотрел ребёнка.
– Можно подумать, что малыш потерял много крови… – проговорил он.