Чтение онлайн

Ничего подобного. Судя по газетным отчетам, десятого декабря он вернулся из путешествия, напомню тебе — в Провиденс, и обнаружил, что его студия разгромлена, и собрание его собственных картин украдено. В тот же вечер, после того, как он сообщил в полицию о краже, он застрелился.

А мотив?

Он не оставил никакой записки. Картины так и не нашлись, и если даже полиция что-то узнала, то эти сведения не были обнародованы, — Уэверли вытянулся вперед. — Но я обнаружил нечто, о чем они не знали. Неделей раньше, перед тем как Аптон совершил свою поездку в Провиденс, он упаковал одну из картин, сложил в ящики книги и письма и отправил их в складскую компанию Норт-Энда. Все это имущество лежало там неучтенным, — возможно, забытым, — все эти годы до той поры, пока Сантьяго ни купил его на аукционе.

Как ты это проследил?

Я же сказал тебе, что у меня были определенные контакты. Бекман предложил связаться с бостонской телефонной компанией и позвонить по складам, чтобы разузнать о недавних покупках Сантьяго. Таким образом я и получил информацию.

Бекман?

Книготорговец из этого города. Я его знаю. Специализируется на первых изданиях и редких экземплярах. Он интересовался всем, что в той или иной степени связано с ГФЛ. Он думает, вполне возможно, что у Сантьяго оказались не все материалы Аптона; на складе может оставаться что-то еще, включая письма от Лавкрафта. Во всяком случае, он решил вступить в сделку со мной.

Что за сделка?

Уэверли поднялся.

Я лечу в Бостон на деньги Бекмана. То, что мне удастся купить, Бекман продаст, и мы поделимся пятьдесят на пятьдесят.

И когда ты улетаешь?

Рано утром, — Уэверли направился к входной двери. — Если ты планируешь быть дома, я тебе позвоню завтра вечером часов в восемь и расскажу обо всем, что узнал.

— Буду ждать, — сказал Кейт.

Они появились из глубокой темноты, прыгая, ползая, изгибаясь в такт еле слышному, но зловещему звучанию невидимой дудки.

Те, что подпрыгивали, были то ли людьми, то ли подобиями людей; они танцевали в ярких вспышках огней, сверкающих среди древних камней высоко на одинокой вершине холма, и Кейт услышал их низкое пронзительное пение:

— Йаа! Шуб-Ниггурат! Черный Лесной Козел с Тысячей Младых!

Затем раздался отклик — гулкое жужжание, и это был не человеческий голос, не человеческий звук и даже не подражание человеческой речи. Но были слова, которые он разобрал: «Йог-Сотот, Ктулху, Азазот», — их звучание доносилось из каких-то тенистых очертаний, которые извивались и ползли в пустынной ночи из-за пределов огненного кольца.

Никого нельзя было разглядеть явственно, чему Кейт был рад, но огни мерцали и озаряли массивные устрашающие горы. Возвышаясь и колыхаясь, горы выглядели ожившими; из них прорастали мириады липких щупалец; горы были покрыты выпученными глазами, судорожно открывающимися и закрывающимися, и сотни разинутых ртов издавали ужасающие шипящие и квакающие слова, которые невозможно произнести смертному.

Кейту казалось, что сами холмы содрогались от страха, который наводил тот гортанный отклик; затем видение исчезло, и он снова очутился в собственной комнате. Он понял, что заснул и все еще спал, а его кровать трясло, как во время землетрясения.

Теперь, когда он продолжил свой сон, колебания прекратились, но память о тварях настойчиво оставалась в сознании, как и обо всем том, на что намекал Уэверли.

Сначала пришел страх, потом — решимость.

Во сне Кейту представилось, что он дотянулся до телефонной книге на ночном столике, перелистал страницы, пока не нашел запись: Бекман, Фредерик Т., редкие книги. Ему представилось, что он набрал номер, услышал отдаленные гудки, затем на дальнем конце линии подняли трубку, и его собственный голос прошептал:

— Мистер Бекман?

Затем последовал ответ; голос был густым, глубоким, каким-то внеземным, но отчетливым. Он произнес:

— Ты глупец — Бекман мертв

После этого Кейт открыл глаза и обнаружил, что сидит на краю кровати с телефонной трубкой в руке, слушая гудки, идущие после разрыва соединения, — гудки, которые дали ему ясно понять, что он не спал.

В семь тридцать утра вынул свою газету из почтового ящика на входной двери. Ему в глаза бросилась статья на первой полосе, заключенная в рамку:

ЗЕМЛЕТРЯСЕНИЕ 3,5 БАЛЛОВ В ЛОС-АНЖЕЛЕСЕ

СООБЩАЕТСЯ О НЕБОЛЬШИХ РАЗРУШЕНИЯХ

По крайней мере, это было на самом деле. Кейт просмотрел этот рассказ — рассказ, знакомый каждому жителю Лос-Анжелеса, — ничего, кроме обычных ссылок на повреждения в Сан-Андреас и на то, что эпицентр землетрясения находился на территории Ланкастера. Сейсмологи повторяли предупреждение о том, что эти толчки могут быть лишь сигналом к более масштабному землетрясению, но эти слова тоже были вполне привычны для публикаций такого рода.

Кейт прочитал этот материал с чувством облегчения, и лишь когда он перевернул страницу, то обнаружил статью, которая действительно взволновала его. Она тоже была краткой, заключена в рамку и, судя по всему, в последнюю минуту была включена в блок новостей;

В ГЛЕНДЭЙАЕ УБИТ ПРОДАВЕЦ КНИГ Полиция расследует убийство Фредерика Т. Бекмана, 59 лет, который был зарезан насмерть прошлой ночью в своем доме по адресу: 1482 Уитсан Драйв, Глендэйл. Тело было обнаружено помощником шерифа Чарльзом Маклоем, который явился по вызову соседа, позвонившего в участок из-за шума и странных звуков в соседнем доме. Предположительно, напавший на Бекмана вошел через открытое окно в спальне и набросился на него, когда тот спал. Бекман, торговец редкими книгами и рукописями, большую часть своих документов хранил в комнате в стенном сейфе, который не был взломан.

Руки Кейта тряслись, когда он отложил газету; они продолжали трястись, когда он набирал номер Уэверли и слушал звук повторяющихся звонков.

По всей видимости, Уэверли уже ушел из дома, чтобы ранним рейсом отправиться в Бостон, но, возможно, еще оставалось время, чтобы поймать его в аэропорту. Кейт позвоним в международный аэропорт Лос-Анжелеса с просьбой вызвать Уэверли, но вежливый голос на другом конце линии сообщил ему, что рейс на Бостон вылетел по расписанию полчаса назад.

Итак, больше ничего не оставалось, кроме как ждать.