Шрифт:
Annotation
У этой книги три равноправных автора — публицист Леонид Жуховицкий, прозаик Валентина Дорошенко и художник Любовь Ямская. У каждого автора свой взгляд на любовь со всеми ее крайностями.
Леонид Жуховицкий
К читателям
Любовь Ямская
Странности любви…
Леонид Жуховицкий
У меня никакого выхода…
Сначала письма
Одиннадцатое плавание Колумба
Загадочное племя неформалов
Проблема контакта
Активный пассив
Ну и что?
Три вопроса
Три ответа
Бунт потребителей
Сколько же их?
Что останется?
Взрослые проблемы
Линия разлома
Новая ложь
Неформальная группа маляров
На правах цирка
Если отойти подальше
Повод для тревоги
Повод для надежды
Как к ним относиться?
Мальчик и девочка
Самая древняя профессия
Докажите ценность любви
Любовь Ямская
Валентина Дорошенко
Такие дела
Яшка — эгоцентрист
Тещин подарок
Весной бы поехали…
Новогодняя ночь в Афинах
Созвездие креста
Опасный возраст
Мисс Планета
Леонид Жуховицкий
Валентина Дорошенко
Любовь Ямская
Странности любви (сборник)
К читателям
У этой книги три равноправных автора: публицист Леонид Жуховицкий, прозаик Валентина Дорошенко и художник Любовь Ямская. У каждого из них свой взгляд на любовь со всеми ее странностями.
В. Дорошенко описывает отношения современных молодых людей, прежде всего студентов, в их сегодняшней конкретности.
Л. Жуховицкий анализирует болевые точки этих отношений, он пишет о неформалах, о кризисе сегодняшней семьи, о проблемах проституции и одиночества.
Л. Ямская, один из самых талантливых современных графиков, создает свой образ любви: ее тема — высокая эротика, заставляющая вспомнить знаменитые работы С. Красаускаса.
Понятия не имею, какое место в иерархии наших книжных графиков занимает Любовь Ямская. Возможно, очень скромное: ее имя пока что известно немногим. Но одно знаю достоверно, — что сам я буду рад, если все мои книжки станут выходить с рисунками Любы Ямской.
Лет десять назад приятель из «Комсомолки» принес мне десяток рисунков, точней, фотокопий с них. Работы просто ошеломили, ничего подобного я прежде не встречал. И дело было не только в мастерстве, в точности и тонкости штриха, в уровне владения ремеслом — сильных профессионалов в этой области у нас всегда хватало. Поражал взгляд автора на мир: мудрость, высокая духовность, открытая, смелая чувственность и бесконечная любовь к братьям по человечеству — то, что так редко сочетается в одном художнике.
Об авторе мне рассказали очень мало: девушка из Чебоксар, работает в издательстве, хорошо бы ей как-то помочь.
Помочь я пробовал. Увы… Сусловская камарилья, давившая и сжиравшая наше искусство, помимо всех своих иезуитских запретов, ввела еще и запрет на любовь. Почему-то нормальные отношения мужчины и женщины вызывали у идеологических держиморд такую ярость, словно все они были извращенцами. А на рисунках молодой художницы происходило именно то, что казалось безгрешному начальству совершенным непотребством: он и она, вопреки всем предписаниям, любили не родную партию, а друг друга. Изящный штрих передавал все, что связывает и разделяет близких людей: нежность, тоску, поиски родной души, легкомысленную и трагическую чехарду встреч, верность, предательство, чистую страсть и жестокую похоть. Это была графика, которую очень трудно забыть, но, увы, еще трудней оказалось опубликовать.
Я показал рисунки Ямской в двух издательствах. Работы с удовольствием повертели в руках, щедро похвалили, но, когда я предложил их напечатать, лишь добродушно посмеялись моей наивности.
К счастью, искусство переживает своих тюремщиков.
С художницей я познакомился значительно позже, случайно. Автор уверенных и безоглядно смелых работ оказался человеком стеснительным и даже робким. Что же, и так бывает. Хуже, когда автор решителен, а работы робки…
Мне очень повезло: две мои книжки вышли с рисунками Любы Ямской, а теперь вы держите в руках третью. Оценивать ее графику — ваше дело и ваше право. Я же могу лишь сказать, что завидую гармоничности молодой художницы. Она видит мир удивительно красивым и добрым. Впрочем, может, он такой и есть?
Леонид Жуховицкий
Любовь Ямская
Когда не нужны слова
Странности любви…
В лабиринтах и тупиках любви ломались лучшие перья всех времен и народов. Она с равной силой окрыляла великих и безвестных…
Написано о ней столько, что за жизнь не прочесть. И тем не менее один очень неглупый чеховский герой утверждал не без оснований: «До сих пор о любви была сказана только одна неоспоримая правда, а именно, что „тайна сия велика есть“, все же остальное, что писали и говорили о любви, было не решением, а только постановкой вопросов, которые так и оставались неразрешенными».