Чтение онлайн

Когда Гарольд, лезший надо мной, остановился передохнуть, я не преминул поинтересоваться у Гарольда насчет его планов.

– Мы раздобудем себе двух тарнов. На них и удерем.

– Что ж, разумно.

– Конечно, – согласился он. – Ведь я же – тачак.

– А ты когда-нибудь уже летал на тарне? – полюбопытствовал я.

– Нет, – признался он, продолжая взбираться вверх.

– Как же ты надеешься им управлять? – допытывался я.

– Но ты ведь тарнсмен, разве не так?

– Так, – согласился я.

– Ну вот. Ты меня и научишь.

– Говорят, – пробормотал я, – что тарн чувствует, кто действительно является тарнсменом, а кто – нет, и дилетантов может сбросить в полете.

– Значит, мне придется его обмануть.

– Интересно, как ты рассчитываешь это сделать?

– Это будет несложно, – решительно заявил Гарольд. – Ведь я – тачак.

Я начал подумывать о том, не вернуться ли мне с полдороги назад к фургонам и бутылочке паги. В конце концов, с таким же успехом к выполнению моей миссии можно приступить и завтра. Однако меня вовсе не прельщала перспектива снова плавать по подземным лабиринтам в воде по самые уши. И вообще, купание после того случая я разлюбил надолго. Одно дело плескаться в общественном бассейне и совсем другое – барахтаться в каменном тоннеле, пытаясь глотнуть воздуха в крохотном промежутке между поверхностью воды и стенкой трубы.

– Это может быть достойно шрама храбрости, – донесся до меня голос Гарольда. – Ты как считаешь?

– Что именно? – уточнил я.

– Ну, увести девчонку из дома Сафрара и вернуться на украденном тарне, – пояснил Гарольд.

– Несомненно.

Интересно, подумалось мне, почему тачаки не введут у себя ещё один, очевидно не менее полезный, отличительный знак – шрам идиотизма? В этом случае парень, карабкающийся по веревке у меня над головой, был бы на него первым кандидатом.

Однако несмотря на свои столь благоразумные суждения, я вдруг поймал себя на мысли, что храбрость парня вызывает во мне искреннее восхищение: я подозревал, что для того, чтобы шагать по жизни так вот, бесшабашно, не задумываясь, от человека действительно требуется незаурядная смелость.

С другой стороны, напомнил я себе, мои собственные шансы на успешное завершение предприятия, из которого мне хорошо бы выбраться живым, были нисколько не лучше: ведь это именно я, мокрый и замерзший, карабкаюсь по этой проклятой скользкой веревке, пытаясь пробраться в совершенно незнакомый мне город, чтобы – неизвестно где! – отыскать и выкрасть золотой шар, яйцо Царствующих Жрецов, которое, без всяких сомнений, охраняется ничуть не хуже самого Домашнего Камня города. Да, пожалуй, в очереди на получение шрама идиотизма у Гарольда будет серьезный конкурент!

Не могу передать, с каким облегчением я наконец почувствовал под руками деревянную поверхность балки и подтянулся, забрасывая на неё свое тело. Гарольд уже перебрался по балке к краю колодца и внимательно осмотрелся. Стенка этого колодца возвышалась над землей фута на два.

Я подполз к Гарольду. Мы находились в небольшом дворе, обнесенном высокими каменными стенами с галереей, покрытой черепицей наверху и бойницами, отчего двор превращался в надежную крепость.

Подобная защита колодцев, которых в городе немало, думаю, являлась вполне обоснованной, поскольку в случае захвата города неприятелем защитники всегда могли укрыться в таких крепостях рядом с самым ценным, что имелось в их распоряжении, – водой. А также могли спастись, уйдя по трубопроводу. Единственным выходом из окруженного стенами двора служили огромные двустворчатые ворота, окованные металлом и закрытые на металлическую задвижку.

Нам нужно было открыть эти ворота, и мы оказались бы на улицах Тарии. Я даже не ожидал, что проникнуть в город будет так просто – относительно просто, точнее говоря.

– В последний раз я был здесь пять лет назад, – сообщил Гарольд.

– Далеко отсюда дом Сафрара? – поинтересовался я.

– Довольно далеко, – признался Гарольд, – да ещё сейчас темно. Как бы не заблудиться.

– Хорошо, – сказал я. – Тогда не будем терять времени.

Я дрожал от холода в своей мокрой одежде. Но Гарольд, казалось, даже не замечал таких пустяков. Тачаки отличались огромной терпеливостью.

– Темнота немного скроет, что мы такие мокрые, – поделился я своими соображениями, – а к тому времени, когда мы доберемся до нужного места, одежда, может быть, совсем подсохнет.

– Конечно, – согласился Гарольд. – Это как раз и входило в мой план. С другой стороны, я бы предпочел оказаться поблизости от купален.

– А разве в это время они ещё не закрываются? – спросил я.

– Нет, – ответил Гарольд. – Их закрывают только после полуночи.

– А зачем тебе в бани?

– Я никогда там не был как посетитель, – признался Гарольд. – И частенько, как и ты, задавал себе вопрос: действительно ли девушки при тарианских банях так привлекательны, как о них говорят?

– Это и вправду очень любопытно, – возразил я, – но мне думается, нам следовало бы поскорее отправиться к дому Сафрара.

– Как хочешь, – согласился Гарольд. – В конце концов, я всегда смогу побывать в купальнях после того, как мы возьмем город.

– Возьмем город? – Я был удивлен.

– Конечно, – с уверенностью ответил Гарольд.

– Но ведь стада уже отправились в путь, – сказал я. – Осада снята. Камчак отказался от своих планов.

Гарольд рассмеялся.

– Но, если хочешь, – предложил я, – я оплачу твое пребывание в купальнях.

– Лучше какое-нибудь пари, – сказал Гарольд.

– Нет, – твердо возразил я. – Платить буду я.

– Ну, как хочешь, – пожал плечами Гарольд.

Я решил, что действительно было бы лучше отправиться в дом Сафрара как можно позднее, после полуночи. Сейчас же казалось вполне разумным каким-то образом убить оставшееся время, и тарианские купальни были для этого местом ни скольким не хуже, чем любое другое.

Мы с Гарольдом подошли к воротам. Но не успели перемахнуть через них и оказаться на улице, как тут же услышали где-то наверху скрежет проволоки и, подняв головы, увидели, что прямо на нас падает широкая металлическая сеть. Сразу же вслед за этим до нас донесся гулкий топот десятков ног, и проволока у горловины нашей сети начала затягиваться. Ни я, ни Гарольд не могли даже пошевелиться, туго опутанные сетью, и продолжали стоять как два беспомощных болвана, пока один из подбежавших охранников не сбил нас с ног и мы не растянулись на мостовой.