Чтение онлайн

Мне показалось, что Саадина хватит удар, но ему все-таки удалось взять себя в руки. Правда, пострадал кубок для вина, который он превратил в комок металла, сжав его в могучей руке.

– Прошу извинить меня князь, но я должен удалиться и принять команду над войсками в Тадмуре. Похоже, пришло мое время уйти на суд всевышнего. Жаль, что мы не успели претворить в жизнь наши планы. Вам тоже пора идти князь, скоро сюда придут имперские войска, и их маги, а у Вас мало времени на подготовку к обороне.

Мои мозги заработали в бешеном темпе, ища выход из проигрышного положения, и почти мгновенно нашли ответ на ход имперцев.

– Халиф, не нужно отчаиваться!
– заявил я.
– Вы готовы полететь со мной на 'драконе' и оценить обстановку с воздуха?

– Да я готов лететь даже на помеле, лишь бы спасти свой народ!

– Тогда садитесь в лодку мой друг, нас ждут великие дела!
– выдал я цитату из какой-то книги.

Дельтаплан, быстро набирал высоту, и люди на земле превратились в муравьев. Я, положил аппарат на крыло и решил облететь лагерь ассасинов по большой дуге, чтобы не оставить Саадина совсем без армии. Халиф как маленький ребенок радовался ощущению полета и оглашал воздух восторженными криками. Я мысленно поблагодарил Акаира за то, что он помимо привязных ремней примотал Саадина к сидению еще и веревкой, а то расшалившийся повелитель правоверных мог запросто вывалиться из кабины. Минут через двадцать ошалевший от восторга халиф вернулся к реальности и начал откликаться на мои вопросы. Я чтобы занять его делом попросил указывать мне направление полета, хотя по большому счету это не требовалось. Через час мы уже пролетали над горным ущельем на границе халифата и территории афров, затем внизу показались полуразвалившиеся стены Тадмура. Я решил не снижаться и перевел дельтаплан в набор высоты, чтобы увеличить обзор.

Войска имперцев разбили лагерь в двух часовом переходе от ущелья и готовились к ночлегу, но во мне почему-то росла уверенность, что многие из них проснутся уже на том свете. Я предупредил Саадина, что мы идем в атаку, и приказал ему заткнуть уши, потому что дракон будет страшно кричать. Саадин повернулся ко мне и скроил такую зверскую рожу, что я понял, на этот раз халиф в штаны не наложит.

Решив атаковать со стороны солнца, я перевел дракона в пологое снижение. На высоте пятисот метров я включил сирену и открыл огонь. Мы делали заход за заходом и выпускали по цели серии из двух трех файерболов. Рев дракона, доносившийся с небес, полностью парализовал противника и лишил его воли к сопротивлению. После четвертого захода, лагерь имперцев перестал существовать, залитый морем огня. Неожиданно, в огненном аду, бушевавшем под нами, грохнул взрыв боекомплекта одного из имперских метателей. Это событие стало намеком на то, что нельзя зарываться, поэтому я набрал высоту и повел дракона в сторону озера, где должны были стоять на якоре галеры халифа.

Саадин во время боя совсем съехал с катушек, он орал как сумасшедший ругался, словно пьяный матрос, плевался как верблюд и посылал проклятия горящим в огне имперцам. Через полчаса под нами заблестела голубая гладь Атлаского озера, и мы увидели эскадру галер стоящую на якоре у рыбацкой деревушки, в которую меня уже забрасывала судьба. Халиф умолял меня снизиться над флагманской галерой и пролететь вдоль ее борта. Эйфория от успехов взяла верх над разумом, и я выполнил просьбу Саадина.

Мое знание арбского языка находилось на уровне обмена жестами, поэтому я не понял, что орал своим подданным халиф, но его жесты рукой, поперек горла перевода не требовали. По-моему матросы на галере узнали своего повелителя, и на палубе начался ожесточенный бой. Нам тоже досталось на орехи, когда с кормовой надстройки корабля вылетел рой стрел, две из которых пробили обшивку крыла. Я в испуге набрал высоту, но на наше счастье стрелы оказались простыми и не несли магической начинки. Саадин снова начал умалять меня снизиться и пролететь вдоль борта галеры, но я красочно объяснил зарвавшемуся халифу, что об этом думаю и направил дельтаплан в сторону переправы на Нигере.

Когда мы заходили на посадку, на переправе вовсю шел бой между воинами халифа и баркудом Лаэра. К счастью гвельф не сжег все столпившееся на противоположном берегу воинство, а только разнес в щепки плот с десятком отморозков решивших переправиться. Я разогнал ассасинов ревом сирены и посадил дельтаплан на воду реки. Мы причалили к берегу, после чего я пулей выскочил из кабины и бросился к гвельфу за разъяснениями. Лаэр в двух славах рассказал мне, что полчаса назад из лагеря ассасинов вывалила возбужденная толпа с бородатым стариканом во главе, который что-то орал как бешеный. Потом на наш берег переплыл парламентер, который потребовал вернуть, назад похищенного Иблисом Саадина, а затем в ход пошли стрелы, и началась переправа. Лаэру сделал предупредительный выстрел вдоль реки, но это ассасинов не остановило и пришлось стрелять на поражение.

Я высказал халифу все, что о нем, думаю и отправил рассыпающегося в извинениях повелителя правоверных на противоположный берег, а заодно к чертовой матери. Халиф переправился на свой берег со скоростью чемпиона по академической гребле и понесся в сторону лагеря, как спринтер. Я с трудом успокоил свои нервы и отправился к костру ужинать, анализируя по пути свои сегодняшние действия. Сытная еда поспособствовала восстановлению душевного равновесия, и я начал мыслить адекватно сложившейся обстановке. Я много наворотил глупостей за прошедший день но, несмотря на конфликт с арбами, день закончился в основном удачно. Я приказал Лаэру выставить караулы и завалился спать до утра, надеясь, наконец, хорошо выспаться за вымотавшие меня до дрожи в ногах, практически бессонные две недели.

Утро встретило меня пасмурной погодой и паршивым настроением. В последнее время у меня, похоже, вошло в традицию видеть по ночам кошмары. Всю ночь я воевал с имперцами, расстреливая их легионы из метателя, рубился в джунглях с толпами афров и висел на дыбе в подземелье, где имперский маг в черной хламиде резал мне вены, сливая кровь в помойное ведро. Вчерашний конфликт с ассасинами добавил еще одну ложку дегтя в бочку моего паршивого настроения и завтракал я уже злой как собака.

– Мой князь, ассасины на том берегу подают сигналы и похоже просятся на переговоры, - прервал мой завтрак голос дозорного воина.

– Пошли их к чертовой матери!
– в сердцах приказал я, но вовремя одумался.
– Ладно, просигналь им, чтобы переплавлялись на наш берег, на плот я больше не поплыву!

Минут через двадцать к костру подошел Саадин с двумя охранниками и молча, вывалил мне под ноги отрубленную голову какого-то старика. От такого пассажа меня едва не вырвало, но мне удалось сдержаться. Саадин глядя на мое недовольное лицо, понял, что перестарался со своим подарком и рассыпался в извинениях:

– Князь, я нижайше прошу Вас извинить меня за бестактность, но я вне себя от ярости и принес с собой голову виновника вчерашнего конфликта. Это голова моего визиря, который вопреки моему приказу, устроил панику и напал на наших союзников. Я не знаю, как загладить свою вину перед вами. Князь, если хотите, то отрубите мою опозоренную голову. Вы, рискуя жизнью, спасли халифат от гибели, а мы отплатили Вам такой ценой!

Саадин, так искренне каялся передо мной в своих грехах, что я едва не поверил в сделанные им заявления. Однако здравый смысл подсказывал, что театральные эффекты очень часто не имеют никакой связи с реальной жизнью.

– Халиф, я возмущен вчерашним происшествием, но интересы наших народов требуют, чтобы мы оставили все распри в стороне. Конфликт между нами на руку только нашим врагам. Я со своей стороны продолжу выполнение нашего договора и обещанный мной баркуд, вместе с охраной, поступает в Ваше распоряжение, однако вы должны обеспечить моим людям полную безопасность со стороны ваших воинов!
– заявил я.

– Князь, это первое и последнее недоразумение между нами! Я клянусь честью, что такое больше не повторится. В знак уважения и нашей дружбы я прошу Вас принять этот скромный подарок, - ответил Саадин и выложил на стол шкатулку, украшенную драгоценными камнями.