Чтение онлайн

– Мне нравится, – сказал я сразу, выбираясь наружу.

Путь и небольшой, но явно новый. Сайдинг не белый, к слову, а «под натуральное дерево», да и сама архитектура симпатию вызывает. Большие окна, опять же с решетками, гараж, судя про размерам ворот, явно на две машины, но Настя им наверняка не пользуется. Тут все свои авто у ворот бросают, а гаражи, как я понимаю, под склад используют или мастерскую.

– Он на продажу был, так что… ничего внутри не случилось, – чуть иносказательно объяснила Настя, а я ее понял.

Она сказала, что в доме никто в Эпидемию не умирал, так что не будет ни запаха, ни призраков, ни того, что может приманить Тьму.

Открылась задняя дверца машины, и я начал вытаскивать из багажника и со сложенных задних сидений свои сумки и оружейные чехлы. Щелкнул замок входной двери, зажегся свет в прихожей, уронив желтый прямоугольник на серую подъездную дорожку.

Дома мы, выходит.

Ни в какой «бар-энд-грилл» мы вчера не поехали. Только зайдя в дом и скинув с себя одежду, я сообразил, насколько устал. Не столько от самой поездки, сколько от напряжения, потому что едешь и все время ждешь каких-то неприятностей. К тому же отвечаешь уже не только за себя, а за всех, кто с тобой, а это уже двойная головная боль. Так что попил чаю с печеньем местной выпечки, которое, как Настя сказала, продавала в своей кофейне соседка, в прошлой своей жизни как раз на всяком таком печенье «делавшая свое житье» [64] . Думаю, что удачно «делала», потому что печенье с шоколадом было хоть куда.

Домик и вправду был небольшим, если считать по комнатам, – всего две спальни на втором этаже и гостиная на первом, с площадью, как и всем остальным в этих краях: тот, кто его строил, не мелочился. Нет, огромным тоже не назовешь, и нашему дому в Грэнби он по размерам и в подметки не годился, но все же пространства с избытком. Для нас двоих.

А так… свет, горячая вода и отопление от своего бойлера на солярке, даже телевидение местное, один канал, то есть рай по сравнению с Отстойником. Даже интернет, пусть и такой же, как в Канзасе, местный, но все же. Почти что нормальная жизнь. Почти.

После тесного душа в трейлере принял нормальную ванну, с пеной, причем не в одиночку, что вообще вознесло на седьмое небо. Широкая кровать с удобным матрасом, свежие простыни и наволочки, да еще и любимая женщина рядом – что может быть лучше? Пожалуй что и ничего.

Правда, после ванны и перед отходом ко сну разобрал свое имущество, развесил в шкаф и распихал в комод. Потом – вот издержки альтернативной действительности – Настя показала мне шкаф для оружия, во второй спальне, которую она пока то ли как кабинет использовала, то ли как склад нужного и ненужного. В шкафу я обнаружил самозарядный дробовик «бенелли» и карабин FN SCAR триста восьмого калибра – вообще-то серьезное оружие для женщины.

– Это наше, из Грэнби, – пояснила Настя. – Эти два я взяла, когда уходила оттуда, а остальное, что там было, тебе оставила. Ну и пистолет еще прихватила.

– И как тебе из этого стрелялось? – Я достал карабин и покрутил в руках.

– Никак, я ни разу не выстрелила, пока добиралась. Пуганула собак на аэродроме, и все. Разок. А вообще больше на дробовик надеялась – ты же знаешь, что я так себе стрелок.

Это верно, научить ее стрелять хорошо у меня так и не получилось. Ввиду нежелания обучаемой, которая все время находила причины с уроков ускользнуть. В общем, и не учил толком, исправлять это надо, пусть даже прибегая к насилию над свободой личности.

Приложился к черному карабину, прицелился в стену – ну, нормально, удобно, хоть центр тяжести, на мой вкус, и высоковат. Я про такие раньше не слышал, но в этой действительности встречать уже довелось, и отзывы слышал исключительно похвальные. Пригодится, что еще скажешь.

– С пистолетом я напутала, – сказала она, показав мне на лежащий на полке ствол. – Оказался слишком сильным для меня, мне здесь другой выдали. И рука под него у меня слишком маленькая.

– М-да? – немного удивился я, протягивая руку за ним. – Ну да, верно…

Мне пистолет в ладонь лег идеально, но для ее маленькой ладони он точно большим будет. С виду вроде как классический М1911, но не совсем – рукоятка целиком пластиковая, под магазин большой емкости, то есть потолще обычной. И верно, под маленькую, как у Насти, ладонь он не пойдет. Сколько в нем, десять? Двенадцать? Выбросил магазин на ладонь и обнаружил, что никаких дырочек с цифрами на нем нет, как хочешь, так и угадывай.

И при этом видно, что пистолет дорогущий, самый натуральный «кастом», одна почти что зеркальная черная отделка металлических поверхностей чего стоит. На боку затвора гравировка Perfect 10, на боку пластиковой рифленой рукоятки логотип STI. Нет, не знаю такого, не встречал. Зато есть «рельса» под фонари и всякое такое, то есть с претензией на «тактичность» оружие сделано. Двусторонний предохранитель опять же, толстенный ствол – все очень серьезно.

Выбросил патроны на ладонь, посчитал – четырнадцать. А что, это уже серьезно, патрон ведь очень сильный, его когда-то для ФБР разработали да отказались из-за избыточной мощности, до сорокового калибра его подрезали. А это «некастрированный» калибр, оригинальный, из какого медведей стрелять можно. Или тварей Тьмы. И есть несколько коробок патронов к нему… кобура…

– Пусть будет, отличная машинка, – сказал я, присовокупляя к пистолету еще и свой револьвер сорок четвертого. – Носить можно, когда автомата нет с собой.

Если есть, то уже не стану – тяжелый, надоедать будет за день, в кобуре болтаясь.

Выставил в шкаф свое «казенное» оружие, сложил туда же стопками магазины и прочее – и на этом закончил. И пошел наконец спать. Поймав себя на том, что прихватил в спальню свой дробовик, тот самый, что в Дакоте взял трофеем. Уже на рефлексе. Такие вот здесь рефлексы вырабатываются. И пусть он в спальне всегда и живет, заряженный, с патроном в стволе и с дополнительными патронами в пластиковом «сайд-сэддле» – держателе сбоку на ствольной коробке.

Зато следующее утро… утро было замечательным, с поднимающимся солнцем в окно, с птицами и с видом на озеро. Невероятным видом – серо-голубая вода с мелкой рябью волны, зеленые полоски леса по ее краям, а воздух в открытое окно… обалденный. Даже решетка вида не портила.

Не выдержал, переоделся в треники и побежал вдоль озера, улыбаясь таким же встречным бегунам и здороваясь. Нормальная человеческая жизнь, самая настоящая! Боже, счастье-то какое!

Затем был горячий душ, запах шампуня, большое махровое полотенце, потом завтрак в светлой просторной кухне… благодать, в общем. За завтраком Настя стала уже деловой донельзя, заговорила о делах: