Чтение онлайн

Точно, вспомнил я, что это за «пилатус». Швейцарский одномоторник с очень большим радиусом действия, самым большим в своем классе, насколько я помню. Я еще какую-то статью читал про то, что из-за этого его все военные и полиции мира закупают – и дешево в эксплуатации, и летит далеко-далеко.

– И что же ты раньше молчал?

– А кто меня спрашивал? Для тебя это что, сюрприз? Ты же меня еще с Коди знаешь.

Я выругался по-русски, от всей души, хоть и сквозь зубы. Ну да, я же должен был помнить. Пусть Джон мне не рассказывал, что он занимался слежением, но я точно знал, что он полицейский. При нынешнем дефиците толковых людей он у меня должен был быть в первой строчке. А я забыл, понимаешь.

Так, а как дальше-то действовать? Нам бы скорее все это ценное имущество поискать, но и тут ничего сейчас не бросишь, дело идет к войне с «Грешниками», похоже. И Джона надо бы сразу к делу, пусть пока в качестве просто боевой единицы, он же в Коди таковой был и не кобенился.

– Ты как сюда попал, кстати? – спросил я.

– В подвале полки делал, – вздохнул он. – Сделал, как видишь. Жена спустилась за мной, наверное, а там ни полок, ни мужа. Мать твою, – добавил он уже с чувством.

И вот что мне теперь делать? Успокоить и сказать, что если жена, например, тарелки в посудомойку загружала, то и сейчас продолжает загружать? А откуда я это все знаю? И молчать как-то… нехорошо. А скажешь – так он решит, что я просто трепло.

Ладно, пока не до этого. Помолчу… хотя бы из чувства самосохранения.

Границу владений решили проложить примерно в километре за Улмом, если ехать по пятнадцатому фривэю, заодно включив в ее пределы тот самый мост, через который мы катались на противоположную сторону Миссури. Так оно лучше будет. И сейчас наша маленькая колонна как раз и проезжала Улм, ощетинившись во все стороны стволами пулеметов, потому что на дальней окраине города, буквально в паре сотен метров от шоссе, видно было вертикальную воронку мутного пятна. Просто в поле – если внимательно не присмотришься, то примешь за слабый смерч.

А поле вроде бы неровное в этом месте… что там? Захоронение жертв Эпидемии? Да скорее всего таких захоронений очень много по всей земле теперь. Очень много.

А вон и тварь какая-то, отсюда не поймешь какая, бежит в нашу сторону. Затарахтел один пулемет, второй, над нами, я услышал, как по пластиковому рукаву со звоном посыпались в мешок гильзы, пули взбили фонтаны пыли вокруг несущегося монстра, темная туша покатилась по земле, дернулась несколько раз, замерла. Нет, на пулеметы так лучше не бегать, это я еще с Отстойника помню.

Еще твари? Вроде нет больше, одна была, хоть и здоровая какая-то. Ну да, день сейчас, да еще и солнечный, не самое их любимое время для нападения. Проезжай мы здесь ночью – точно бы целая свора атаковала, уверен. Ночь теперь вообще время нехорошее, ночью хочется сидеть за стенами, среди людей, у огня, пиво пить и болтать о жизни, а не по полям шляться.

Городок и пятно остались позади, широкие серые ленты шоссе опять вырвались в поля.

– «Красный-два», здесь «Красный-один», как принимаешь, прием? – вызвал я «гантрак».

– «Красный-один», принимаю тебя чисто, прием, – голос Роба, он сейчас за главного на «гантраке» – «Красном-два».

– Ангар слева от дороги и ранчо справа, видишь? Прием.

– Вижу хорошо, прием.

– Между ними. Твоя позиция – вершина маленького холма справа, следи за пылью, может быть противник, прием.

– «Красный-один», понял тебя хорошо, прием.

– Конец связи.

«Гантрак», вообще не снижая скорости, свернул правее, чуть покачнувшись, перевалил разделительную полосу, пересек шоссе и свернул на проселок, с которого, подняв тучу пыли, выехал на невысокий плоский холм, где и остановился, направив стволы пулеметов в степь.

– «Красный-три», – вызвал я пикап, – начинайте прямо на разделительной, мы прикрываем. Прием.

– Я все понял, сейчас сделаем, – совсем по-неуставному откликнулась рация.

С пикапом приехало трое – сам Марк, который не удержался и поехал искать приключений, наш Марио и Билл Ваттс – толстый мордатый мужик с бородой и усами, который был кем-то вроде главного монтера на Базе. «Джи-ваген» прижался к обочине неподалеку от них и остановился, заглушив двигатель. И сразу стало невероятно тихо, настолько, что, как мне показалось, шуршание травы слышно в машине через стекла. А когда я открыл и толкнул тяжелую бронированную дверь, то и вправду услышал шуршание травы на ветру.

А ветер здесь всегда. Иногда, ночью например, он холодный, а сейчас он даже теплый и, кажется, свежей травой пахнет. Выбрался из кабины, потянулся – сюда дорога была недолгой, но я еще в самолете успел насидеться, так что захотелось размяться немного, ноги выпрямить.

Точно, травой тянет или чем-то таким. Все же весна, уже совсем настоящая. Интересно, какое здесь будет лето? Жаркое? А в Колд-Лэйке? В том озере купаться можно? Ну да, Настя говорила, что можно, она все же успела кусок прошлого лета там застать. Ладно, наладим мы как-то жизнь здесь, точно наладим, все у нас будет хорошо и как надо, зря она в депрессию впадает, все наладится в лучшем виде, никаких сомнений. Мы с ней теперь вместе, а остальное все приложится. Где мы, там и хорошо, как-то так.

И горизонт без стены Тьмы радует. Понятно, что мутные пятна есть, одно вон даже отсюда можно разглядеть, но это все же не Тьма. Не такая, как там. На ту Тьму глянешь – и тоска накатывает, она словно чудовище, глядящее на тебя и гадающее: сейчас сожрать или позже? А вот «не жрать» в списке ее опций не предусмотрено как-то. А здесь… здесь этого просто не заметно.

Билл взялся за бур-лопату, точно такую же, с помощью которой я ставил столбы под заборы в Вайоминге, я даже усмехнулся, как вспомнилось. Марио замешивал раствор в пластиковой емкости, а Марк довольно бестолково топтался рядом, явно не соображая, куда себя деть. Потом вытащил один из плакатов и встал уже с ним, вроде как при деле теперь, держит.

Посмотрел на часы – пора, сеанс связи.

– Джон, дай связь с «Синими», – повернулся я к бывшему полицейскому.

Сидел он в машине, только ноги высунул наружу. Он еще и с радиостанциями умеет управляться, учить не надо, а вот меня пришлось – незнакомая техника.

Кивнув, Джон освободил из зажима загнутую до того дугой антенну, забрался в кабину, я услышал его голос, приглушенный прикрытой дверью, затем он махнул рукой через стекло, показывая микрофон на витом шнуре. Я потянул тяжелую дверь, втиснулся на командирское сиденье: