Чтение онлайн

Богдан, продирая глаза и пытаясь смочить слюной пересохший рот, тем не менее, залюбовался девушкой. Каскад чуть вьющихся длинных тёмно-золистых волос опускался ниже пояса. Сквозь эту «занавесь» проступали выпуклые ягодицы, переходившие в длинные, пропорциональные ноги. Конечно, по меркам современной Богдану Земли, тело баронессы было слишком белым – похоже, здесь не злоупотребляли загаром, но оно было прекрасно.

В дверь снова негромко, но настойчиво постучали. Богдан встал, глотнул остатки вина из кубка и негромко, чтобы не будить Феофану, поинтересовался, кто его беспокоит.

– Барон Богдан, что вы в самом деле! – прозвучал из-за обитого железными полосами дерева голос Тассилона. – Вы обычно встаёте раньше…

Богдан взглянул на руку, но часы он снял ещё ночью и не знал, сколько сейчас времени. Затем он оглянулся на спящую Феофану: можно ли сейчас открывать барону? Но и не открывать было бы странно. Не в том он положении, чтобы не впускать своего благодетеля, можно сказать.

«Будь что будет», – решил Богдан.

Он отодвинул внутренний засов, но, тем не менее, приоткрыл дверь лишь на треть, наваливаясь на косяк и препятствуя входу в комнату.

Тассилон, впрочем, смотрел на Богдана без особого удивления.

– Так вы меня не впустите? – Он заложил руки за широкий, расшитый золотом пояс, на котором висел богато украшенный короткий меч.

«А чего это я скрываю? – вдруг сообразил Богдан, косясь на стражника, стоявшего чуть поодаль в коридоре. – Наверняка охрана доложила, кто у меня в гостях. Эх, будь что будет!..»

– Проходите, барон! – Богдан решительно распахнул дверь.

Вопреки его ожиданиям, Тассилон улыбнулся и помотал в воздухе ладонью:

– Что вы, мой дорогой Богдан, понимаю: у вас женщина, – он скользнул глазами по высовывавшемуся из-за выступа стены краю кровати, где виднелись голые ноги Феофаны. – Она не одета. Это не вполне прилично. К тому же она спит – будите её сами. Просто примерно через час начинается очередная бальная церемония, где баронессе следует присутствовать по этикету. Я просто хотел предупредить. Попросите её привести себя в порядок, а я пока распоряжусь, чтобы вам прислали завтрак. Надеюсь, вы не возражаете?

– Что вы, барон, – негромко заверил Богдан. – Я ценю вашу любезность. Как вы считаете, я не нарушил каких-то местных законов, устоев?..

Он сделал движение глазами в сторону кровати.

– Ну… – губы Тассилона тронула лёгкая усмешка, – вы же не насильно затаскивали баронессу к себе в постель. А если она пришла к вам, то вас никто никогда и не может осудить.

Богдан снова оглянулся на Феофану и кивнул. Как бы то ни было, в этом обществе имелся явный прогресс в социальной области: можно было себе представить, какова была бы реакция на подобную ситуацию в обществе средневековом. Здесь же внешний антураж практически не изменился, но, судя по всему, суть человеческих взаимоотношений претерпела серьёзную трансформацию. Странные метаморфозы, связанные с многократным увеличением продолжительности жизни: с одной стороны, такой порядок вещей, казалось бы, должен был «консервировать» общий уклад – одежду, архитектуру, предметы обихода. С другой стороны, изменения всё-таки происходили, и существенные, судя по данной ситуации.

«Впрочем, – подумал Богдан, – я рассуждаю некорректно». Надо ещё учитывать, как влияют на все эти штуки вмешательства пресловутого «Создателя». Ведь кто его знает, как цивилизация здесь развивалась бы, не карай он за воздушные шары и тому подобные технологические прорывы.

С другой стороны, возможно, именно из-за этого стали происходить более серьёзные изменения взглядов. Хотя и времени-то прошло более чем достаточно, а поколений сменилось куда меньше, чем на Земле. Но за такое время общество Земли шагнуло далеко и в области технологий, и в области сферы социальных отношений…

– Ну и?.. – Богдан вопросительно посмотрел на барона.

Тассилон чуть пожал плечами:

– Вам нужно будить баронессу. Совершенно ни к чему мне делать это в данной ситуации, понимаете?

– Понимаю, – поспешно заверил Богдан. – Э-э… и как нам… хм, мне лучше всё сделать?

Тассилон обернулся и щёлкнул пальцами, подзывая слуг из полумрака коридора. В свете неизменных здесь масляных светильников возник уже знакомый Богдану рыженький юноша и аппетитная служанка в плотном сарафане, открывающем белую шнурованную блузу, лишь слегка прикрывающую плотные налитые груди.

Несмотря на бурную ночь, проведённую с баронессой (а возможно, именно благодаря таковой) землянин засмотрелся на служанку. Девица, нёсшая поднос с яствами, тем не менее, заметила этот взгляд, и потупила глазки, успев при этом стрельнуть ими на гостя.

«Не сомневаюсь, что и эта киска совершенно безотказная, – подумал Богдан. – Если тут все такие – и баронессы, и служанки, то просто не понятно, как за почти десять столетий тут не наблюдается перенаселения, если они долбятся налево и направо. Но здесь явно нет перенаселённости – и как же это только у них получается? Тоже Создатель следит, что ли?».

Богдан и не представлял, насколько он близок к догадке о реальной причине низкой репродуктивности человеческих особей на данной, да и на всех остальных гранях, но этого ему пока не дано было узнать.

Чтобы не впускать никого в комнату, Богдан по очереди забрал у слуг подносы и сам поставил их на стол. Тассилон кивнул Богдану:

– Ну, и я ухожу. Поскорее будите баронессу, предложите ей умыться и позавтракать – и скажите о времени. Ей уже следует поторопиться. Вам же, увы, и сегодня придётся следовать нашей договорённости. Вы книгами запаслись?

Богдан кивнул. Он хотел попросить прислать к нему приглянувшуюся служанку, но что-то не позволило сказать это прямо.

Тассилон тем временем, откланявшись, удалился.

Богдан быстро умылся и ополоснулся – что его удручало в данной комнате, так это отсутствие душа. Затем он присел на край кровати и пощекотал пятку баронессе.

Феофана проснулась быстро и, продирая глазки по-деловому, осведомилась, который час. Узнав о поджимающих сроках, девушка тоже быстро совершила утренний туалет в данных стеснённых обстоятельствах, после чего, одевшись совершенно без помощи Богдана, поцеловала его и выпорхнула за дверь, даже не притронувшись к принесённой еде.