Чтение онлайн

Шейх скептически разглядывал Богдана.

«Лажу несу, похоже, – удручённо подумал юноша. – Но что тут ещё придумаешь?..»

– Хм, так ты не желаешь поведать правду… – почти с сожалением вздохнул аль-Хасим и повысил голос: – Хочешь познакомиться с моим палачом? Не лги о стране в южных предгорьях – там никто не живёт! Наш славный халиф Абд-ар-Раззак посылал туда три экспедиции, которые нашли лишь пустынные земли. Если бы ты сказал, что пришёл с другой стороны Жёлтой реки, ещё как-то можно было бы тебя слушать. Но опять же, там не живут люди, подобные тебе, и никто из китайцев никогда не рассказывал о таких. В любом случае, если ты пришёл оттуда, то ты шпион! Что ты скажешь?

Богдан вздохнул: «Не повезло – откуда я знал, что они досконально изучили этот район?..»

– Ну, ты готов говорить честно? – настойчиво сказал шейх.

– А неужели досточтимый аль-Хасим не допускает, что экспедиции вашего халифа могли не найти маленькую затерянную в предгорьях страну? Скажите, шейх, вы совсем не допускаете такое?

Вопрос слегка озадачил аль-Хасима. Он скривился и погладил холёную окладистую бороду.

– Конечно, промысел Всевышнего неисповедим, – туманно заметил он, – и я мог бы допустить такое. Однако странным кажется то, что житель затерянной страны настолько хорошо знает наш язык, словно говорил на нём всю жизнь…

«Логично толкует, собака!» – почти с уважением подумал Богдан.

– Если ты знаешь наш язык, значит, ты бывал в арабских землях, – продолжал рассуждать шейх. – Но, как я уже сказал, никто не встречал людей подобных тебе. Тут что-то не вяжется. Посему, либо ты расскажешь мне свою историю так, чтобы я в неё поверил, либо познакомишься с пытками. Уверяю тебя, мой верный Хамидулла умеет развязывать языке до того, как их отрезает!

И аль-Хасим захохотал, довольный своей шуткой.

Богдан пожал плечами – с этим атрибутом местной жизни ему знакомиться не хотелось:

– Хорошо, о досточтимый шейх, расскажу, но история моя будет долгой…

– Я послушаю, – кивнул аль-Хасим, продолжая посмеиваться. – Видимо, ты намекаешь на то, что хочешь присесть и выпить вина?

– Если откровенно, не отказался бы, – буркнул Богдан и поклонился, понимая, что, согласно восточному этикету, следует демонстрировать почтительность, даже если ты готов воткнуть нож в спину собеседника.

– Так и быть, садись! – кивнул шейх и указал Богдану на стоявшую на столике вторую чашу: – Бери кувшин, можешь налить себе вина сколько хочешь.

– Благодарю, о досточтимый шейх, – снова поклонился Богдан, одновременно лихорадочно обдумывая, как же ему выстроить рассказ, чтобы не познакомиться с палачом и не оказаться в каком-нибудь ещё более дурацком и опасном положении. Пока шейх вел себя вполне спокойно, несмотря на его зловещие шутки, но Богдан, знавший восточных людей, понимал, что с таким же спокойствием, улыбками и шутками ему могут отрубить голову или, для начала «изощрённых забав», что-нибудь ещё не менее ценное.

Вино у шейха оказалось довольно приятным, правда, на вкус Богдана, в противоположность винам Астерии слишком терпким, сродни густым креплёным массандровским винам. «Интересно, – вдруг вспомнил Богдан, – а почему они, мусульмане, пьют вино? Или их вывели с Земли до того, как у них Пророк объявился?»

Хотя, проживая в советской Средней Азии, он наблюдал, как местные жители весьма обильно употребляют спиртное, Богдан знал, что, согласно Корану, алкоголь запрещался. Может быть, здесь тоже возникли какие-то мотивы, снимавшие данный запрет? Уточнять ситуацию с потреблением вина он пока не стал.

Ориентируясь на прежний опыт, Богдан рассказал примерно то же, что рассказывал славному рыцарю Тассилону. Отсутствие снаряжения он объяснил тем, что вещи утонули, когда он пытался переплывать реку – он, мол, не слишком хороший пловец, и именно поэтому решил построить челнок. Шейх молча слушал и изредка степенно кивал. Когда Богдан дошёл до своих приключений на грани Европы, аль-Хасим заметил философски:

– Стало быть, ты хочешь сказать, что за Безвоздушными горами есть огромные пространства, населённые неверными?

Богдан развёл руками: мол, есть такие пространства, ничего не поделать!

Реплика шейха окончательно подтверждала, что эти арабские племена с исламом уже познакомились. Богдан осмелел и задал вопрос, знает ли шейх, когда его предки были выведены с Земли?

Аль-Хасим негодующее фыркнул:

– Конечно, знаю! Это было в сто пятьдесят восьмой год хиджры, во времена славного халифата Аббасидов.

Богдану указанные сроки практически ничего не говорили: он слышал слово «Аббасиды», но не знал, что такое «хиджра», и не мог сопоставить дату с привычным летоисчислением: в Советском Союзе религиозное образование не сильно поощрялось, а специально историей религий он никогда не интересовался. Впрочем, это было уже не важно – стало понятно, что местных арабов привели сюда после смерти Мухаммеда, так как все халифаты с разнообразными названиями возникли уже после ухода Пророка в мир иной, где его, возможно, встретил Аллах, чтобы наградить за пропаганду «единственно верного» учения.

– Досточтимый шейх, – Богдан, наконец, осмелился задать вопрос, зудевший в голове, – я вот знаю, что по Корану пить вино нельзя. Почему у вас тут вино пьют?

Шейх усмехнулся и несколько секунд задумчиво рассматривал клинок своей сабли, которую пока не выпускал из рук. Богдан напрягся, внимательно следя за каждым движением аль-Хасима.

– Знаешь, – сказал шейх, – слушая твой рассказ, я уже собирался пригласить своего палача Хамидуллу, но вот этот вопрос заставляет меня отнестись к твоим словам более внимательно. Никто из чужестранцев не может знать подобных положений Корана, поэтому, возможно, ты говоришь правду…

– Разумеется, – кивнул Богдан, – я не готов знакомиться с Хамидуллой, хотя во всех отношениях это может быть и уважаемый мужчина.

– Не перебивай! – Аль-Хасим почти добродушно погрозил саблей. – А то ты с ним познакомишься. Пока же я, так и быть, отвечу на твой вопрос. Мы не знаем замыслов Всевышнего, ибо он – Аллах, но Пророк, хотя и являлся посланцем Аллаха, оставался человеком и, стало быть, мог ошибаться…

У Богдана слегка приподнялись брови. Удивительное дело: приверженец ислама выражает сомнения в абсолютной непререкаемости высказываний Мухаммеда!