Чтение онлайн

Я сказал, что отправляюсь искать связь, и несмотря на мои протесты, дядька отправился со мною. В центре связи, пока я пытался запустить компьютер, он стоял рядом и нудно говорил, что я занимаюсь ерундой и вместо того, чтобы щелкать курсором по непонятным кнопочкам, я должен взять паяльник и собрать радиостанцию. Наконец сигнал пошел, но мой попутчик мне не поверил и потребовал, чтобы я его накормил. Я хотел послать его самого, но он схватился за сердце и сел на пол, глядя на меня такими грустными глазами, что я, чертыхаясь, пошел и ограбил магазин - в моем сне его дверь не была заперта.

Вечером, когда я собрался спать, дядька приволок откуда-то отвратительную потрепанную раскладушку и поставил возле кровати. На мой вопрос, что мешает ему занять любой другой из без малого сотни свободных номеров, он ответил, что боится темноты, а в ответ на мое возмущение снова картинно схватился за сердце.

Всю ночь он ворочался, скрипел этой ужасной раскладушкой, кашлял и пердел, а ближе к утру попытался залезть ко мне в постель. На этом месте я не выдержал, схватил его за воротник и принялся бить по морде, по наглой лысой морде.

Я проснулся в темноте, тяжело дыша, от боли в руке - во сне я ударил ей в стену. Встав с кровати, я включил фонарик, нашел выключатель и щелкнул им.

Конечно, комната была пуста, в ней не было ни дядьки, ни раскладушки, и все, что напоминало о моем сне - стоящий у ножки стола чемоданчик моего попутчика. От моего пинка он улетел под шкаф, а я выключил свет и упал обратно на смятую постель.

Всего лишь сон... на этом острове я один. Стояла тишина, которой я прежде не знал - не было слышно ни шума дороги, ни пьяных голосов под окном, ни завывания автомобильных сигнализаций. Не были слышны шаги и голоса соседей сверху, снизу и за стеной, потому что у меня не было соседей. Некому было включить телевизор, который мешал бы мне спать, никто не стал бы греметь посудой или шумно спускать воду в туалете - здесь я был один. Улыбаясь и поглаживая ушибленную руку, я очень сладко заснул.

*****

Вчера я не стал культурно раздеваться и укрываться одеялом, решив спать в одежде, однако под утро все-таки озяб и был вынужден завернуться в покрывало, отчего проснулся слегка помятым и запыленным. Естественно, первые мои мысли были о утреннем душе. В номере был совмещенный санузел с маленькой пластмассовой душевой кабинкой, но вода текла только холодная. Я был не настолько горд, чтобы запускать ради себя одного гигантский водонагреватель, поэтому ограничился поливом своего тела подогретой водой из электрочайника.

Смена белья у меня была с собой, грязное белье я тут же постирал и повесил сушиться на спинку стула возле открытого окна. Стирка не входила в десятку моих любимых занятий, однако холодная вода взбодрила меня и придала отличное настроение. Насвистывая какой-то прицепившийся еще с большой земли мотивчик, я спустился в столовую, позавтракал и отправился проверить компьютер в центре связи.

Компьютер по прежнему не мог подключиться к интернету, но продолжал попытки. Я сел за компьютерный стол и от нечего делать стал рыться в содержимом жесткого диска. Минут пять я раскладывал пасьянс, затем гонял цветные шарики в какой-то разновидности 'Lines', потом обнаружил не особенно спрятанный видеофайл с классической немецкой сказкой о любви и несколько минут созерцал тонкости работы сантехников, после чего приказал компьютеру продолжать попытки подключения к сети и вышел наружу.

Меня не покидало замечательное настроение. Как и подавляющее большинство горожан, я с рождения не знал такого состояния, как одиночество. Настоящее одиночество, а не то, о котором плачутся в уютных дневничках, одиночество в первоначальном смысле слова - полное отсутствие окружающих. Оказавшись на острове, я впервые в жизни остался один-одинешенек, и, что меня ничуть не удивляло, одиночество оказалось замечательной штукой.

Если бы на острове не было 'Страны нигде', если бы я остался на голодном песчаном берегу на третьи сутки, я бы, наверное, в панике разжигал огромный костер, выкладывал на песке буквы 'SOS' из камней, пытался собрать радиопередатчик из нетбука и кучки радиохлама, что скопилась в сумке, может быть, даже попытался бы отправиться в плаванье на таком неверном спасательном плоте. Но вот сложилось так, что у меня есть все, что нужно мне для жизни. Да что там - у меня своя собственная комната была впервые в жизни этой ночью.

Нет, я не собирался преднамеренно остаться здесь - я собирался лишь расслабиться и, фигурально выражаясь, отдаться течению. Раз в сутки я буду заходить сюда и пытаться установить связь, и на этом мои действия по спасению с острова закончатся.

Вчера я немало поплутал по парку, но до сих пор не видел и половины - не только из-за размеров, в значительной мере из-за жуткой планировки его дорог. Сегодня я никуда не торопился и хотел обследовать его.

Через полчаса мне пришлось признать, что планировка парка совсем не жуткая. Да, если стремишься попасть из точки А в точку Б, сделать это быстро не удастся, зато если праздно прогуливаешься, как я сейчас, каждый поворот зажатой кустами дорожки открывает что-то новое, и это оказалось очень интересным. Так и было запланировано, все-таки изначально это был парк развлечений, а не военная часть.

Первый поворот дорожки, ведущей от административного здания, привел меня к длинному зданию из тонкой жести с одной бетонной стеной - тиру. Пневматические винтовки были заперты в шкафчик из прозрачного армированного пластика, который, к сожалению, не защитил их от сырости - винтовки сильно заржавели, под шкафчиком засохло рыжее пятно. Я вздохнул, как вздохнул бы всякий нормальный человек мужского пола при виде настолько испохабленного оружия и бросил камушек в одну из мишеней, изображающих птичку. Птичка оказалась настоящей серенькой лесной птичкой, присевшей отдохнуть на стержень с мишенями. Когда камушек стукнул в жесть рядом с ней, она испуганно вспорхнула и вылетела прочь, промчавшись в сантиметре от моего уха.

Пройдя по дорожке дальше, я вышел на берег пруда. Пруд я обошел кругом, осмотрев два маленьких катамарана (несмотря на отсутствие ухода, они оказались в отличном состоянии) и посидев на неприметной скамейке под деревом. Рядом со скамейкой я обнаружил стоящий под навесом аппарат для продажи жевательной резинки, вместо последней заряженный пухлыми шариками специального корма для уток. Табличка извещала, что кормление уток чем-либо иным 'не одобряется'.

Солнышко уже пригрело, я снял джинсовую куртку и, сложив ее, повесил поперек ремня своей сумки с инструментами. На голую руку тут же сел чудовищно большой слепень с радужными глазами и принялся мною завтракать. Я прихлопнул его и бросил в пруд; вода вокруг слепня словно вскипела, и спустя мгновение он исчез - пруд оказался полон мелкой рыбешки.

Недалеко от прудика, чуть в стороне от дорожки, находился маленький киоск в окружении скамеек с пластмассовыми столиками. Окна киоска были закрыты металлическими жалюзи, но дверь, к моему удивлению, оказалась не заперта. Внутри киоска находились лишь стул, столик с кассовым аппаратом и автомат для продажи мороженого.

Из одного только любопытства я зашел в киоск и осмотрел автомат. С виду он был исправен, но обесточен. Выйдя наружу, я заметил уходящий в землю кабель и, продравшись через кусты в предполагаемом направлении, обнаружил маленькую полянку с закрепленной на двух столбах металлической коробкой - распределительным шкафом. Его дверцы, запирающиеся специальным ключом с треугольной головкой - как туалеты в поездах и двери в психбольницах - оказались грубо взломаны, одна дверца висела на перекошенных петлях, у второй был отогнут угол. Внутри находилась жуткая мешанина оборванных проводов, разбитых стеклянных изоляторов и предохранителей.