Чтение онлайн

— Да, понимаю, — сказал я. — У нас тоже рассказывают подобные истории об адемах.

Глаза у нее вспыхнули.

— Ой, расскажи! Я же тебе рассказала. Иначе нечестно!

Я вспомнил, как отреагировал Темпи, когда я рассказал ему про костер из слов и про летани, и решил поделиться чем-нибудь другим.

— Говорят, что те, кто облачается в алое, никогда не занимаются сексом. Говорят, вы сберегаете эти силы и влагаете их в свой кетан. Потому-то вы и становитесь такими могучими бойцами.

Пенте хохотала до упаду.

— Ну, будь это так, я бы никогда не дошла до третьего камня! — сказала она. Кривая усмешка. — Если бы я сражалась только благодаря воздержанию, бывали бы дни, когда бы я и кулак стиснуть не сумела!

Когда я это услышал, пульс у меня несколько участился.

— Но тем не менее, — продолжала она, — я понимаю, откуда взялась эта байка. Они, верно, думают, что мы не занимаемся сексом, потому что никто из адемов не ляжет с варваром.

— А-а, — сказал я, несколько разочарованный. — Зачем же ты тогда привела меня к цветам?

— Но ты же теперь принадлежишь Адемре, — непринужденно ответила она. — Думаю, теперь с тобой многие захотят сблизиться. Ты хорош собой, и всякой любопытно, каков твой гнев.

Пенте помолчала и многозначительно взглянула вниз.

— Или ты чем болен?

Я залился краской.

— Что? Нет! Нет, конечно!

— Ты уверен?

— Да я в медике учился! — сказал я довольно натянуто. — Это величайшая медицинская школа в мире. Я знаю все о заразных болезнях, о том, как их распознать и как от них лечить.

Пенте смерила меня скептическим взглядом.

— Да я не про тебя лично. Но все же знают, что варвары очень часто цепляют всякую заразу во время секса.

Я покачал головой.

— Это просто очередные дурацкие басни. Уверяю тебя, варвары болеют не чаще адемов. На самом деле, думаю, что и реже.

Она покачала головой. Взгляд у нее был серьезный.

— Нет. Тут ты ошибаешься. Вот как ты думаешь: из сотни варваров сколько больны такими болезнями?

Эту статистику я отлично знал по медике.

— Из каждой сотни? Человек пять. Разумеется, среди тех, кто работает в борделях или посещает подобные заведения, больных больше.

На лице Пенте отразилось неприкрытое отвращение. Она содрогнулась.

— А из сотни адемов — ни одного! — твердо сказала она. Абсолютно.

— Да ладно тебе! — я поднял руку и сложил пальцы в кружок. — Ни одного?

— Ни одного! — повторила она с мрачной убежденностью. — Этим можно заразиться только от варвара, и всех, кто отправляется в странствия, об этом предупреждают.

— Ну а если ты заразишься от другого адема, который был недостаточно осторожен во время странствий? — спросил я.

Сердцевидное личико Пенте помрачнело, ноздри у нее раздулись.

— От одного из своих? — Сильный гнев. — Если я заражусь от кого-то из Адемре, я буду в ярости! Я стану вопить о том, что он сотворил, с вершины утеса! Я устрою ему такую мучительную жизнь, как сломанная кость!

Она изобразила отвращение, отряхнув подол рубахи первым движением из адемского языка жестов, которое я узнал от Темпи.

— А потом я отправлюсь в долгий путь за горы, в Таль, чтобы меня там вылечили. Даже если это путешествие займет целых два года и не принесет денег школе. И никто обо мне за это плохо не подумает.

Я кивнул про себя. Это было логично. При их отношении к сексу, если бы они вели себя иначе, болезнь стремительно передалась бы всему населению.

Я заметил, что Пенте смотрит на меня выжидающе.

— Спасибо за цветы, — сказал я.

Она кивнула и подступила ближе, глядя на меня. Глаза ее возбужденно светились. Она улыбнулась своей робкой улыбкой, потом стала снова серьезной.

— Ну что, довольно этого или ваши варварские ритуалы требуют чего-нибудь еще?

Я провел ладонью по гладкой коже ее шеи, зарылся пальцами в длинную косу, коснулся затылка. Она зажмурила глаза и запрокинула лицо мне навстречу.

— Цветы чудесные. Этого более чем достаточно, — сказал я и наклонился, чтобы поцеловать ее.

— Я была права, — сказала Пенте с удовлетворенным вздохом, лежа со мной обнаженной среди цветов. — У тебя прекрасный гнев.

Я лежал навзничь, ее маленькая фигурка свернулась калачиком под моей рукой, сердцевидное личико покоилось у меня на груди.

— Что ты имеешь в виду? — спросил я. — По-моему, «гнев» неудачное слово.

— Я имею в виду «ваэвин», — ответила она адемским словом. — Разве это не оно?

— Я не знаю этого слова, — сознался я.

— По-моему, «гнев» — самое подходящее слово, — сказала она. — Я разговаривала с Вашет на вашем языке, и она меня не поправляла.

— Что же ты имеешь в виду, говоря о гневе? — спросил я. — Я точно никакого гнева не чувствую.

Пенте приподняла голову с моей груди и улыбнулась мне лениво и удовлетворенно.

— Ну конечно, — сказала она. — Я же твой гнев забрала. Как же ты можешь его чувствовать?

— А-а… То есть ты гневаешься? — спросил я, в полной уверенности, что чего-то не понимаю.

Пенте расхохоталась и замотала головой. Она расплела свою длинную косу, и ее медово-золотистые волосы ниспадали, обрамляя лицо. От этого она выглядела незнакомкой. Ну, и, наверно, еще оттого, что на ней не было красных наемничьих одежд.