СТРАХ
Шрифт:
«Могу заверить тебя, моя дорогая, что я не какой-нибудь садовый негодяй».
Холодок скользнул вниз по ее позвоночнику. Ни один старшеклассник так не говорил.
«Ты ходишь в мою школу? — Она подождала. — Вы учитель?»
«У каждого есть что-то, чему он хотел бы научить».
Это значит «да»? Или нет? В любом случае, это не обнадеживало.
«Почему ты все время беспокоишь меня?»
«Потому что есть кое-что, чему я хотел бы тебя научить».
«Тому, как вести себя как жуткий извращенец? Оставь меня в покое, — написала она. — Я не хочу НИЧЕМУ у тебя учиться».
Вэл сглотнула, ее глаза были прикованы к экрану, пока она ждала ответа.
Ей не пришлось ждать долго.
«У тебя нет выбора».
Вэл взвизгнула и заблокировала его. Этого не могло быть на самом деле. Такие вещи случаются только в фильмах ужасов и жутких пьесах. Верно?
Появилось еще одно сообщение от другого пользователя, но с той же картинкой.
«Ты не можешь убежать от меня, Валериэн. Я хочу тебя — и очень скоро собираюсь поймать. Чтобы посадить тебя в клетку. Чтобы ты стала моей. Навсегда».
«ПЕРЕСТАНЬ МНЕ ПИСАТЬ».
Сообщения продолжали поступать словно в насмешку.
«И кто знает, Вэл…»
— Мама!
«Возможно, со временем ты даже обнаружишь, что не хочешь сопротивляться моему контролю».
— В чем дело, Вэл?
«В конце концов, доминирование может быть очень мощным афродизиаком».
— Этот парень… — Вэл едва могла говорить, — этот парень продолжает посылать мне сообщения.
Миссис Кимбл нахмурилась, обеспокоенная, но и озадаченная.
— Ты его заблокировала?
— Да, но он не останавливается. Я боюсь — вещи, которые он мне посылает, они, ну, страшные. Смотри… — Вэл указала на экран, откинувшись на спинку стула, чтобы мать могла прочитать сообщение. Она подумала, что ее сейчас вырвет.
— О боже, — воскликнула миссис Кимбл. — Я позвоню твоему отцу…
— Нет! — закричала Вэл. — Не надо! Я не хочу, чтобы папа это видел. Не показывай ему!
— Хорошо, Вэл, но… — она положила руки на плечи дочери, — когда это началось? Неужели это случилось в первый раз?
— Кто-то испортил мой шкафчик в школе, — фыркнула она. «И наблюдает за мной, когда я бегаю». Но она не сказала этого, потому что знала, что ее мать позвонит тренеру Фримен и заберет ее из команды. И помимо класса Искусств и ее собственного ограниченного круга общения, тренировки в значительной степени составлял всю ее социальную жизнь. — Это… это моя вина, как ты думаешь?
— Нет, не знаю. Похоже, он не совсем нормальный. Но больше не отвечай ему. Глупо с твоей стороны было это делать. Он, вероятно, воспринял это как поощрение, — мрачно добавила она, — такие мужчины так думают.
— Тогда что мне делать?
— Не обращай на него внимания, и он потеряет интерес.
— Но что, если он пошлет мне еще одно сообщение?
— Заблокируй его. Даже не удостаивай ответом или оправданием. Просто продолжай блокировать. И если он создаст новую учетную запись, чтобы беспокоить тебя, заблокируйте и ее.
Вэл мрачно уставилась на экран.
— Хорошо… — «Но не думаю, что это поможет».
— И смени фотографию в профиле, — добавила миссис Кимбл. — Я тысячу раз говорил тебе, Валериэн, что она не подходит для твоего возраста. Посмотри на себя — полуголая.
— Но это всего лишь моя спортивная форма, — возразила Вэл. — Она прикрывает больше чем тот же купальник.
— Не спорь со мной. Просто смени картинку и, ради бога, не отвечай ему.
***
Верная своему слову, миссис Кимбл не показала отцу Вэл сообщения с Фейсбука. «Вероятно, потому, что у нее нет доступа к моему аккаунту», — подумала Вэл, но она слышала, как родители обсуждали это после обеда обеспокоенным шепотом. Без нее. Они говорили о Вэл так, словно даже не жили с ней под одной крышей.
«Нет. Хуже. Как будто ситуация меня не касается. Это моя жизнь. Это происходит со мной!»
В конце концов она заперлась в своей комнате и позвонила Лизе, злится та или нет. Вэл нужно поговорить об этом с кем-нибудь ее возраста, иначе она чувствовала, что сойдет с ума. Она предпочла бы Рейчел или Линдси, но по тем же причинам боялась говорить с ними. Они были старше и более зрелыми. Они могли подумать, что она глупа и наивна, раз ввязалась в эту историю, и Вэл не хотела, чтобы они думали о ней плохо.
Лиза ответила после первого же гудка.
— Уходи, мама! Это мне звонят! Алло? Вэл?
— Привет. Мне хотелось поговорить. Ты не против?
— До тех пор, пока ты не ждешь, что я буду хихикать над Гэвином вместе с тобой, как легкомысленная школьница.
— Лиза, не будь стервой, это важно, и если ты не можешь быть серьезной, я повешу трубку!
— Я просто предупредила. Но в любом случае, — продолжала она, — что ты хотела мне сказать?
— Какой-то подонок преследует меня, и я не знаю, кто и почему. Он всегда посылает мне сообщения о том, как сильно он хочет, я не знаю, владеть мной, и сегодня он вломился в мой шкафчик, наполнил его цветами и вырезал слово «моя» на двери ножом. — Голос Вэл дрогнул — Я думаю, что еще он наблюдает за мной на беговой дорожке, но не могу сказать маме, иначе она может позвонить тренеру и сказать, что я больше не буду тренироваться. Мне страшно, Лиза, и я не знаю, что делать.
— Боже, — едва дыша произнесла Лиза, — и ты понятия не имеешь, кто это?
— Нет, — сказала Вэл.
Лиза прищелкнула языком.
— Это как что-то из фильма. Помнишь его…
— Это не кино, Лиза, и я волнуюсь, потому что он, кажется, знает очень много о моем расписании и о целой куче других вещей обо мне. Я действительно начинаю думать, что он может что-то сделать. Попробует что-нибудь. Понимаешь?
— Прости. — Задумчивое молчание. — Я знаю! Я скажу Джеймсу, чтобы он пообедал с нами. Он большой.