Страдивариус
Шрифт:
— Батюшки мои! Какую вещицу раскололи!
— Почините, дядя Пантелей, — попросил Ёська, — видите, как Димка плачет.
— Мне не только что чинить, а прикоснуться к ней боязно.
В ответ Димка отчаянно заревел.
— На чём же мой папа будет играть? — сквозь слёзы твердил он. — У него сегодня концерт… Сегодня… сегодня… сегодня…
— Дела-а-а, — задумчиво протянул плотник Пантелей, — сам-то я не возьмусь, об этом и говорить нечего, но тут поблизости один мастер проживает…
Мастер был маленький старичок с морщинистым лицом. На голове у него не было ни единого волоска. Она блестела, как только что вымытый арбуз.
В окошко вовсю било весеннее солнце. И Димке показалось, что от головы старичка по стене скачет солнечный зайчик. Голова вправо — и зайчик туда. Влево — зайчик следом.
А может быть, зайчик отражался от очков, которые косо сидели на носу мастера?
— Здравствуйте, — робко сказал Димка.
Мастер не ответил. Он словно не заметил появления ребят и продолжал что-то точить крошечным рубаночком.
— Здравствуйте, — уже громче повторил Ёська.
Мастер чуть качнул головой. Солнечный зайчик метнулся по стенке вправо-влево и вновь застыл на месте.
«Наверное, всё же от очков», — подумал Димка и вдруг разозлился на себя за то, что думает о пустяках, когда у него такая беда.
Он толкнул Ёську.
— Может, он глухой? Давай крикнем вместе.
— Я не глухой, — тихо проскрипел старичок. — У меня ни минуты свободной. Быстренько говорите, в чём дело, и уходите.
— Если бы он дал мне спокойно раскрыть футляр, — начал Ёська, — а то стал вырывать его…
— А какое он имел право брать папину скрипку? Он никому-никому не разрешает её трогать, даже мне…
Мастер бросил рубаночек.
— Тэк, тэк, — сказал он, — преступление налицо. Вы взяли скрипку, притом чужую, подрались, сломали её, и теперь, как истинные друзья, пытаетесь свалить вину друг на друга.
— Это он виноват, — сказал Димка.
— Честное слово, не я!
— Мне противно вас слушать, — перебил их старичок. — Оставьте скрипку, а через неделю пусть за ней придёт кто-нибудь из взрослых. Всего лучшего!
— Скрипку нужно починить сейчас же! — крикнул Димка и сам удивился своей храбрости. — Папа вернётся через несколько часов.
— Послушайте, молодой человек, — нетерпеливо сказал старичок. — Вы трус и боитесь отвечать за свои поступки.
— Я не боюсь! — воскликнул Димка. — Я во всём признаюсь. Только, пожалуйста, почините скрипку. У папы вечером концерт, а он ещё ничего не знает.
Мастер молча взял футляр в руки.
— Там Страдивариус, — жалобно проговорил Димка.
— Честное слово, — подтвердил Ёська, — сам министр…
Ёська не договорил. Мастер, как коршун, вцепился в скрипку. Он близоруко рассматривал её сантиметр за сантиметром. Со стороны казалось, что он её облизывает.
— Так и есть… О господи! Самый настоящий Страдивари!
И вдруг заревел на ребят таким страшным голосом, будто в комнате объявился великан:
— Ах вы пакостники, негодники, безобразники, разбойники, головорезы, я вам сейчас!..
Ёську и Димку словно ветром сдуло. Они опрометью выскочили из мастерской и всё время, пока старичок кричал, тряслись от страха за дверью.
Потом наступила тишина. Они заглянули в мастерскую и увидели, как старичок, словно потеряв последние силы, плюхнулся на стул и закрыл глаза.
— Может, помер? — спросил Ёська.
— Не знаю, — прошептал Димка.
Однако мастер тихо, но внятно сказал:
— Уши вам поотрывать и носы пооткрутить. Что же вы, паршивцы, наделали? Ух, подайте мне воды…
— Вам сырой или кипячёной? — предупредительно спросил Димка.
— А ну вас, — неожиданно окрепшим голосом сказал мастер и быстро поднялся на ноги.
Он внимательно осмотрел гриф и надолго задержался взглядом на обломках подставки, когда-то стройной, резной, на двух изящных лапках. Где теперь такую достанешь?
По тому, как часто он вздыхал, было понятно, что подставка эта — довольно важная штука.
— Дети, — наконец сказал он, — вы чуть не погубили редчайшую скрипку. К счастью, корпус её не пострадал. Но гриф и подставка!.. Если бы вы это сделали нарочно, я, не задумываясь, поколотил бы вас.
Ёська и Димка дружно уставились на потолок.
— Что я сейчас должен делать? — продолжал старичок. — Я должен пойти в мастерскую Большого театра и отдать её мастерам, достойным доверия. Так поступил бы хозяин скрипки…
Ёська понимающе толкнул Димку в бок, а у того от радости сильно забилось сердце.
— Но я никуда не пойду…
Димка с ужасом посмотрел на Ёську.
— Да, ни-ку-да! Я, может быть, этого момента ждал всю жизнь.
— Чтобы никуда не ходить? — растерянно спросил Димка.
— Чудаки, — буркнул мастер. — Вы только подумайте: скрипка разбита, через несколько часов концерт. При всём желании мы не успеем отнести её в мастерскую и получить обратно. Что же, спрашиваю, у нас получается?