Чтение онлайн

— Чего ты раскис, Коншак? Так же весь наш конец переметнется в Федькину команду.

Но Санька, казалось, не замечал недовольного вида Девяткина.

С утра деда Захара не было дома, и Федя решил постирать белье.

Принес из колодца воды, с речки — мелкого песку, приготовил из рогожи мочалку.

Потом намочил в воде свою заношенную гимнастерку; как на стиральной доске, расстелил ее на плоском камне, что лежал около крыльца, посыпал песком, немного помылил и принялся яростно тереть мочалкой. Хлопья мыльной пены летели во все стороны, лопались радужные пузыри.

Федя спешил: не ровен час, прибежит Маша, возьмется, конечно, помогать да учить, а он любит стирать по-своему.

— Ой, прачка, ой, домоводка! — услышал вдруг Федя чей-то голос. — С таким усердием не только рубаху — камень протрешь.

Федя оглянулся. За его спиной стояла Катерина Коншакова.

— Где это видано, чтобы белье так стирали?

— Видано, — немного обидевшись, ответил Федя. — У нас в отряде все так делали. И чисто, и мыла меньше идет.

Катерина покачала головой и вспомнила недавний разговор с Захаром.

Старик рассказал ей, что Федину мать, бригадира из совхоза «Высокое», захватили немцы, когда она поджигала хлеба, и бросили в огонь.

— Чего вы смотрите так? — неловко поеживаясь, привстал Федя, заметив пристальный взгляд Катерины.

— Нет, нет… я ничего, — спохватилась Катерина. — Как вы тут с дедушкой-то живете?

— Хорошо живем…

Катерина прошла в избу. Пол был вымыт наполовину, чело у печки закоптело от сажи, посуда на столе стояла грязная.

«Собрались две сиротины — старый да малый», — с жалостью подумала Катерина, потом скинула ватник и кивнула Феде:

— Ну-ка, давай вместе… Воды нагреем, пол поскребем. Вы теперь с дедушкой не в лесу живете. Да и Первомай скоро. Вот и Маша на подмогу скачет, — заметила она бегущую через улицу девочку.

Когда дед Захар вернулся домой, Катерина уже развешивала на веревке выстиранное белье.

Почерневший стол был выскоблен, вымытый пол застелен вкусно пахнущими рогожами.

— Это что за мирская помощь такая? — насупился Захар, останавливаясь на пороге избы. — А если я не нуждаюсь?

— Услуга за услугу, Захар Митрич, — сказала Катерина и, вывернув карманы ватника, высыпала на стол зерна пшеницы. — Смотрите, какие семена для посева получила — овса полно. Два раза через сортировку пропускала — ну никак не отходит! Как тут сеять будешь?

Старик надел очки, долго перебирал зерна и согласился, что сеять таким засоренным зерном толку мало.

— Что ж делать, Захар Митрич, посоветуйте, — попросила Катерина.

— Егор Платонович как поступал, вспомни-ка? И так хороши семена, а он их еще вручную переберет. Каждую соринку удалит. А от этого урожаю только прибавка.

— И мамка моя тоже так делала, — тихо сказал Федя, выбирая из кучи зерен серебристые шероховатые овсинки.

— Думала я об этом, — призналась Катерина. — Получи мы семена пораньше — давно бы перебрали, ни с чем не посчитались. А теперь когда же… сев подходит.

Трудно сказать, кто кого первый подтолкнул под локоть, но только Федя с Машей переглянулись и отошли в угол.

— Ты тоже об этом подумал? — шепотом спросила Маша.

Федя кивнул головой.

— Посчитай, сколько ребят можно созвать?

— Для начала человек пятнадцать-двадцать…

— Давай так и скажем.

Они подошли к столу.

— Тетя Катя, — начала девочка, — мы много ребят созовем…

— Зерно перебирать — это не хитро. Справимся, — добавил Федя.

Катерина подняла голову, удивленно посмотрела на Машу и Федю, потом перевела взгляд на деда Захара.

— А ведь сущая правда! — Старик польщенно улыбнулся: я-то, мол, ребят вот как знаю!

— Охота есть, милости прошу! — обрадовалась Катерина. — Да у них же школа… экзамены скоро.

— А мы после занятий, это не помешает, — сказала Маша.

На другой день было воскресенье, но Катерина рано утром подняла колхозниц и вывела к амбару перебирать пшеницу.

Пришли помогать матери Санька и Феня.

Феня принялась за дело старательно, бойко, но Санька еле шевелил пальцами, молчал и недовольно поглядывал на ворох зерна.

«Что это с ним? Работа не по душе или приболел чем? — с тревогой подумала Катерина. — Как неживой ходит в последние дни».

И она шепнула ему:

— Может, уроков много… так иди занимайся.

Санька поднял голову. В самом деле! Работа здесь скучная, конца ей не будет. Лучше он пойдет на конюшню или в кузницу. Там куда интереснее!

Но не успел Санька подняться, как к амбару во главе с Машей и Федей подошла большая компания мальчишек и девчонок. Они разместились вокруг вороха зерна и принялись за работу,

— Это ты столько народу созвал? — вполголоса спросила у брата Феня.

Санька сделал вид, что не расслышал, и с недоумением посмотрел на подошедших ребят. И кому это в голову пришло собрать их? Неужели Феде с Машей?

Маша втиснулась между Феней и Санькой, отгребла себе кучку семян:

— А давай кто быстрее, Саня… на спор! — И пальцы ее проворно начали выбирать из пшеницы зерна овса. Санька молча отодвинулся в сторону.

— Чего неволишь себя? — наклонилась к нему Катерина. — Нужно куда, так иди… Управимся теперь…

Санька вдруг ощутил, как трудно ему подняться и сделать хотя бы несколько шагов в сторону от амбара.

— Никуда мне не нужно, — сказал он вполголоса и низко склонился над зерном.

— Тетенька Пелагея, — обратилась Маша к Колечкиной, которая напевала протяжную, унылую песню, — а вы другую знаете? Чтобы не такая скучная. А то мы свою запоем.

— Вот и правильно, — поддержала Катерина. — Начинайте.

Маша кивнула Зине Колесовой, и та, переводя дыхание, не сильным, но чистым голосом затянула «Катюшу».