Стократ
Шрифт:
Тропа делалась все круче. Стократ задумался. Девочка прошла здесь ночью и без огня, на ее пути были острые сучья и прикрытые палой листвой ямы. Сорвавшись, катясь по обрыву вниз, она могла сломать шею и умереть. Либо она сорвиголова, каких мало, либо везучая дурочка, а может быть…
Его ноздри дернулись. Еле ощутимый запах дыма стелился над оврагом. Лошадь Стократа фыркнула, в ответ внизу, за зеленой стеной кустарника, зафыркала и заржала ее соседка по конюшне. Стократ вытащил меч и рубанул по веткам, предпочитая всем тайным тропам один явный удобный пролом.
Мир сидела у костерка – одетая по-мальчишечьи, нахохленная и злая. При виде Стократа выставила перед собой нож:
– Не подходи, колдун. Я тебе яйца отрежу.
– Кто научил тебя такому обращению?
– Кто надо. Не подходи.
Из шалаша за ее спиной показалось заспанное лицо. Юноша, подросток чуть старше Мир, моментально оказался на ногах, и в руках у него возник кинжал. Парень был тощ, но жилист, глаза смотрели недобро, – вряд ли этот мальчик вырос в доме властителя.
– Вот кто научил тебя манерам, – задумчиво сказал Стократ. – Внимательнее выбирай учителей.
Она оскалилась, как рысенок перед атакой:
– Колдун, иди своей дорогой, пока цел!
– Ты не хочешь замуж?
– Не твое дело! – губы ее брезгливо дернулись. – За старого, толстого наследника из Приречья – сам выходи замуж, если тебе надо!
– Мне не надо, можешь поверить, – Стократ поднял руку ладонью вперед. – И я тебе не враг.
– Тогда убирайся!
– Его нельзя отпускать, – подал голос мальчишка. – Он же донесет властителю, где мы…
Девушка мигнула. Прошлой ночью она не спала ни секунды, глаза блестели, веки воспалились; Стократ пожалел, что не поговорил с ней подольше вчера, пока она сидела на заборе, и было ведь время…
– Послушай, Мир. Дело очень серьезное. Твой отец тревожится, и он прав, из-за отношений с Выворотом. Если Приречье не поддержит властителя Гран вот прямо сейчас, сегодня…
– У меня есть стилет, отравленный ядом болотной гадюки, – ее голос дрогнул. – Ты можешь, конечно, меня схватить, только я успею тебя пырнуть. И умирать будешь долго, в страшных мучениях!
Мальчишка крепче сжал кинжал. Ему сроду не приходилось убивать людей, он и не хотел бы, и прекрасно понимал свои шансы в драке со Стократом, – но выбора не видел.
– Я вам не враг, – повторил Стократ. – Можно присесть?
Парень глянул на Мир, быстро, почти неуловимо. Она здесь решает, подумал Стократ. Кто бы сомневался.
Девушка не ответила. Стократ воспринял молчание, как приглашение, подошел и сел на траву напротив Мир, по другую сторону костра.
– Хочу помочь тебе.
– Зачем? Кто ты такой, колдун, чтобы мне помогать?
В ее голосе скользнуло высокомерное презрение. Стократ задумался: а и в самом деле. Еще вчера я шел по своим делам, собирался переночевать в поселке и, без остановок пройдя земли Гран, спуститься вдоль Светлой, прийти в Приречье… Что мешает прямо сейчас пойти своей дорогой?
Он посмотрел на девушку. Ее ладони постоянно увлажнялись, она то и дело вытирала их о штаны. И капли пота на лбу. И лихорадочные глаза…
– Ты больна?
– Нет! – она вздрогнула, всем видом сообщая: да.
– Что с тобой?
– Ничего! – она сильнее сгорбилась, тело ее говорило: плохо. Мне очень плохо и страшно, и дело даже не в замужестве. Что-то другое случилось, скверное, а в виду скорого замужества – невыносимое…
Мальчишка угрюмо молчал. Он понимал еще меньше, чем Стократ. Он дружил с этой девочкой, наверное, с младенчества, он играл с ней в мяч, и в один прекрасный день оказался в роли телохранителя и оруженосца, а по-простому – похитителя, и если (когда) их поймают – Мир выслушает упреки, а мальчишку повесят на площади…
– Ты доверяешь своему другу? – осторожно спросил Стократ.
– Да, – ответила она без колебаний, и тело сказало: да. – А что?
– Он знает о тебе все – или есть что-то, что ты скрываешь?
Красные пятна на ее белых скулах разлились, покрывая лицо и уши. Она отвела глаза – и снова уставилась на Стократа, не желая признавать слабости.
– Он знает обо мне все, что мужчине пристойно знать о приличной девушке. Дальше?
– Тебя знобит, – сказал Стократ.
Ее в самом деле трясло, и все сильнее. Нож в ее руке плясал.
– Если ты заболела – я, скорее всего, могу помочь, – сказал Стократ, глядя, как кончик ножа выписывает восьмерки. – Я знаю целебные травы и отлично умею их применять, будь спокойна. Но тебе надо в постель. Давай сошлемся на твою болезнь и отсрочим свадьбу…
– Этой свадьбы не будет!
– Мир, я понимаю тебя, – сказал он как мог мягко. – Но ты отвечаешь не только за себя, но и за благополучие целого края…
– Блевать охота от твоих карамельных слов.
– Мир, ты дочь властителя…
– Да не дочь я! – выкрикнула она с отчаянием. – Я подкидыш!
Мальчишка, воспользовавшись мгновенным замешательством Стократа, ухватил нож поудобнее и приготовился к прыжку. Стократ глянул на него – мальчишка попятился.
– Мир, что же ты говоришь?
– То, что слышал! Я не дочь властителя, моя кормилица соврала ему… Она призналась мне, только когда умирала… меня нашли в лесу, я была маленькая, меня принес незнакомый человек, она выкормила меня… а Грану соврала, что я его дочь!
Стократ снова глянул на мальчишку:
– Ты знал?
Тот молча кивнул, но кинжала не выпустил.
– Возвращайся к властителю, если хочешь, – с усилием продолжала Мир, – и расскажи ему…
– Плохая идея, – задумчиво сказал Стократ. – На всякий случай знай, что я тебя не предам.
Она выронила нож и крепче сжала зубы, чтобы не стучали. Жар все сильнее, с беспокойством подумал Стократ.
– Рассказать правду – плохая идея, – повторил Стократ, принимая решение. – Давай сначала вернемся, тебе надо лечь в постель. Свадьбу пока отложим, а там… поглядим. Я сам поговорю с Граном, ни словом не упомяну, что видел твоего друга, он будет в безопасности…