Стократ
Шрифт:
– Я понимаю, о чем ты подумал, Стократ. Да – если бы мы успели… покрыть Сетью материк, придать Миру устойчивость, определенность… То, что ты называешь чудом, – всего лишь нарушение естественного порядка событий. Да, тогда Обитаемый Мир подчинялся бы общим физическим законам… и, конечно, не пропал со смертью одной девушки.
Стократ улыбнулся краешками губ. Ворон смотрел сквозь огонь с нарастающим беспокойством:
– Что ты задумал?
– Я очень рад, что вы не успели, друг, – сказал Стократ.
Больше не глядя на Ворона, он взял на руки умирающую девушку и вышел с ней из пещеры.
– Куда ты? Стократ?!
Уже приближалось утро.
Леса на востоке молчали под шум прибоя. В море, за горизонтом, вставало солнце.
Ученики на высокой башне, на вершине самой большой горы, любовались сквозь прозрачный купол восемнадцатым цветом неба – мертвенным индиго.
Рыбак оттолкнулся веслом от пристани и вышел в Великую Бухту.
Выпадала роса.
Ворон, владетель Вывор, шел за Стократом, не решаясь предложить помощь и не желая оставлять одного.
В пещере проснулся Правила Приличия, вскочил, заметался…
Стократ с девушкой на руках остановился на краю обрыва. Перед ним открывалась неширокая река – Ручейник, бурная внизу, у камней. На противоположном берегу темнели кусты, а за ними тянулись к горизонту бесконечные поля, а за ними открывалось небо.
Мир оставалась без сознания. Жилка у нее на шее едва прощупывалась.
Стократ стоял неподвижно. С каждой секундой становилось светлее. Он держал на руках свой Мир, заключенный в человеческую оболочку. Уязвимый, теплый, смертный мир.
Какого цвета это небо, думал Стократ, глядя вперед и вверх. И какого цвета река. И сколько людей живет в этом мире, свободных, яростных, терпеливых, гордых, строптивых, молчаливых, болтливых, нежных. Те, кто вкушает пиры, и кто строит дом в огне. И кто ловит рыбу, и кто рассказывает сказки. И кто смотрит на звезды, и кто каждый день меняет свой Мир…
И вот он, на моих руках.
Он стоял и ждал, чувствуя каждый удар ее сердца. Оно стучало все медленнее, тише, глуше.
«Наш Мир создан ребенком в момент пробуждения, поэтому в нем так много нелогичного, избыточного, чрезмерного…»
Над горизонтом показался краешек солнца.
«Наш Создатель умеет жестоко карать, но он по-своему благороден, он талантлив и любопытен – это спасло наш Мир в трагический момент его создания… Наш Создатель, по-видимому, совсем не умеет любить и уже никогда не научится…»
– Всему положен предел, – сказал Стократ шепотом. – Мир не бессмертен. И она умрет… но не сегодня!
Солнце поднималось выше и вылезало из-за горизонта, из малинового делаясь золотым, и на него стало больно смотреть.
Наступило утро.
Мир открыла глаза.
КОНЕЦ