Стиратель

Он изменял настоящее, чтобы защитить будущее!

Часть 1

Я, автор книги, не сидел в тюрьме и даже не имел каких-либо отношений с милицией. Разве только с ГИБДД и при получении, обменах паспорта. И привычно, видимо сказывалось советское воспитание. Как, наверное, и множество других людей, считал, что наш советский суд самый "гуманный" в мире, а "моя" милиция меня "бережёт! А теперь, часто сталкиваясь с несправедливостью со стороны работников правопорядка и "человечных" судов, ко многим обычным людям, очень непросто изменить своё устоявшееся мировоззрение. И ведь слышал некие истории по этой теме от случайных людей, но не верилось. Ну, как подобное может быть? Теперь же мне встретился индивид, который, по его словам, прошёл через ад, устроенный ему следственными органами и "блатными".

В том, что он многое испытал, сомнений не было. Об этом говорила его изуродованная, как я подумал вначале, "героическая" внешность. Встретился я с ним в двухтысячных годах прошлого столетия. И совершенно неожиданным для меня стало его откровение – рассказ о жизни, в которой была и есть одна только боль. То, что он говорил правду, сомнений не было, так как все переживания и эмоции отражались на его изувеченном лице и поведении. Не так просто и без повода заплакать мужчине, для этого надо быть большим артистом. Я ему поверил ещё и потому, как он эмоционально излагал события своей жизни, а приводимые факты, как я думаю, мог описывать только человек, испытавший всё на себе или писатель-фантаст, с необыкновенными способностями сочинения. Я его к таковым не отношу.

Эту тему осветил мой необыкновенный попутчик. Она и мои раздумья по этому предлогу, послужили поводом для появления данного рассказа. Писать я принимался несколько раз, но почему-то всё откладывал. Больно тема для меня незнакомая. И вот решился. Возможно, за это время, в "местах не столь отдалённых" произошли некие изменения в положительную сторону. Но, судя по периодически возникающим бунтам заключённых на зонах, не думаю, что глубокие. Передо мной встала задача написать непростую книгу о деятельности следственных органов и совершенно незнакомых мне непростых отношениях, царящих в ином "государстве" – преступном мире.

К тому же и ваяю я не документальное повествование. Потому прошу снисхождения и амнистии в возможных мелких неточностях в изложении невероятных, с точки зрения простого обывателя, событий – пишу-то я всё-таки со слов рассказчика. А о них, как мне сдаётся, должны знать все, так как в нашем обществе актуальны поговорки: "От сумы и тюрьмы не зарекайся!", "Темница, не дом родной!" и т. д. Ещё я специально употребляю много слов из воровского жаргона для того, чтобы читатели знали о них, как дополнительном средстве унижения нормальных людей, по "фене": "асмодеев", "штымпов", "фраеров", "чертей" и ещё многих наших кличек. Значения их можно легко найти в Интернете по запросу: "феня".

Внимание! Для того чтобы не бросить ни на кого тень и вызвать этим пересуды, а также различные домыслы, все названные имена, клички блатных и осужденных, вымышлены. Случайными являются и названия точек пребывания заключённого и пунктов его жестокого отмщения, их немного в рассказе. Из гуманных и этических соображений, щадя чувства читателя, не упоминаю о процессах ещё большего унижения, когда насилуют одновременно как сзади, так и спереди, думаю, понимаете куда, и др. Кто хочет узнать об этом больше, обратитесь к Интернету. Ещё не описываю детально процедуру приготовления и употребления чифиря, так как он не доставался моему герою.

Теперь вернёмся к написанному выше. Да, да, я не случайно выделил слово. Вы не ошиблись, правильно прочитали – в другом "государстве". Ведь преступный мир есть вполне состоявшаяся формация. В ней имеется свой язык – "феня", называемый в народе блатным жаргоном, письменность и даже "конституция", со сводом законов и "понятий". Там существуют органы управления, контроля, дознания и исполнения наказаний. Конечно, всё это, в какой-то мере "работает" по отношению к "своим".

Но горе тому, кто не подпадает под данный "институт" правил, так как в этом обществе свирепствуют жестокие меры в отношении тех, кого невзлюбили или, по понятиям "блатных", не заслуживающих нормальной жизни. Над подобными людьми, "правильные" "бродяги" изощряются в самых зверских издевательствах: кто на что горазд. Способов их проявлений великое множество. Часть из них входит, как бы в надобный перечень наказаний, условий, обязательств. Другая часть может придумываться тут же, по "ходу" противоправных действий.

Встретился я с этим необыкновенным человеком в поезде дальнего следования. В то время, когда при всеобщей нехватке билетов, поезда ходили полупустыми. Пока я не узнал подоплёки этому явлению, меня удивляло такое отношение проводников к своим обязанностям. Они не передавали в предстоящий пункт остановки сведения о наличии свободных мест. Оказывается, этому были свои корыстные причины. Советский Союз растаскивали и грабили всевозможными способами. Железная дорога тоже преуспевала в этом. А люди давились в очередях к кассам, в надежде приобрести сокровенный клочок бумаги с заветным номерком в вагоне. Но… мест в них или "не было", или бывало, но мизерное количество. (Опишу немного для молодых, мечтающих о Советском Союзе)

Желающие уехать возмущались, плакали и рыдали, у многих были веские причины, чтобы уехать. Кто-то опаздывал на похороны. Тот или иной должен возвратиться в установленный срок. Некто на работу или в командировку, но большинство, конечно, в отпуска. Иногда дело едва не доходило до погромов. Но кассиры клялись, что мест в очередном поезде нет или есть, но всего несколько. При этом они часто подсказывали, что, мол, идите на перрон и говорите с проводниками, возможно и повезёт! Но как он возьмёт, если в вагоне нет свободных мест? А они, в нарушение своих инструкций, чаще всего брали! Но куда? …В полупустые вагоны! И деньги за проезд – стоимость билета, пассажиры уже отдавали им. Улавливаете? Это была отлаженная застойными годами поездная коррупционная система, где все пребывали сытыми и довольными, кроме, разумеется, бьющихся у касс путников.

У бригады поезда существовали свои отработанные приёмы и по заполнению дорогих вагонов. К примеру, в купейном мало пассажиров. Конечно, его надо заполнить, прибыль-то, какая уходит! И вот, когда ватага мытарей подбегает к плацкартному вагону, его вожатый лениво произносит: – У меня нет свободных мест! Но проводники купейных вагонов, я недавно с ними общалась, говорили, что у них есть.

Толпа страждущих путешественников, с сумками и чемоданами, со стариками и детьми, ломится к дорогим вагонам, стараясь опередить друг друга. Сколько в наличии незанятых мест неизвестно! А каждый хочет оказаться тем единственным счастливчиком, который готов за любые деньги, оказаться обладателем заветного седалища.

У входов в них невообразимая давка. Проводники на высоте и мурлычут под нос весёлую музыку. Ещё бы: сколько денег привалило! А люди ломятся к заветным проёмам едва ли не по головам других. Конечно, выигрывают сильнейшие. Одинокие женщины, старики остаются сзади. Оскорблённые и униженные, они посылают проклятья рвущимся вперёд хамам. А те, прорвавшись к входу, начинают тащить через головы людей и по ним, свои чемоданы и членов семьи. Обстановка раскаляется до предела. И в этот момент проводница может ободряюще сказать: – Успокойтесь, граждане, все уедете, мест хватит всем! Вагоны почти пустые!