Чтение онлайн

К великим Аушев взывал —

Немало он стихов сложил,

О Ломоносове ж писал,

Что Бог на д; ушу положил.

Суд над поэзией вершил —

Звал Гёте, Гейне и иных,

Сам Ломоносов поспешил

Послушать Аушева стих.

В поэзии переполох —

Идёт брожение в умах:

Мол, наш поэт смертельно плох,

А Гёте крикнул: «Полный швах»!

И Ломоносов с ними схож —

Он молвил на немецкий лад:

«Его проделка нехорош,

Его проделка нет пощад!»

И Гейне вторил: «Что за чёрт!

Пожалуй, это – не зер гут!

Майн Гер зер шлехт, хотя и горд,

Его поэзии капут!»

«Достала эта круговерть!» —

Сказал герой: «Они всё лгут!

Что немцу тюрм, что немцу смерть,

То мне зер шон, то мне зер гут!»

Не надо нынче о высоком,

Твоё мне горе не понять,

Насыщен я капустным соком,

Чтоб тонус жизненный поднять.

Не говори мне о разлуке,

Послушай, милая, разок —

Ведь я не праздно, не от скуки

Употребил капустный сок.

Знай, что поэтом я родился,

О чем ты думаешь, о ком?

Капустным соком поживился —

Не водкой и не коньяком.

Зато теперь я полон силы,

Коль воин – буду воевать,

Не кстати думать мне о милой —

Пора шедевры создавать.

Я, если что всерьёз наметил,

То и на сок махну рукой,

Мой стих польётся, свеж и светел —

Знай, я ведь дяденька такой!

Как поэт, готов признаться я,

Пригубив слегка стакан,

Наблюдал, с какою грацией

Полз на кухне таракан.

Вызывает уважение —

Говорю не для красы —

Таракана продвижение,

Ножки, рыжие усы.

Своему инстинкту следуя,

И презрев препятствий вал,

Полз он, сам того не ведая,

Как бедняжка рисковал!

Посмотрите-ка внимательно:

Таракан с героем схож,

Мухи ж просто привлекательны

И паук-злодей хорош.

С недостатками, изъянами

(я душою не кривлю) —

Восхищаюсь тараканами,

Мух же попросту люблю!

В чём же истина искомая

Среди пафосных идей —

Да, бывают насекомые

Привлекательней людей.

Когда бы ни пригрезился поэту

Неясный путь, дорога иль судьба,

Тогда он, не дождавшись до рассвета,

Стремится к одиночеству столба.

… Она стихи слагала смело, ловко,

Уставясь в столб, эмоций не тая.

… Мужчина застывал на остановке

Над бесконечной сценой бытия.

Он застывал, не ведая причины,

В недвижном одиночестве столба.

Сказала Нина: «Ах, какой мужчина!

Обидно. Неужели не судьба?»

Мужчина шёл, в рассвете застывая,

Держась за столб, пытаясь не упасть,

А поэтесса, рифмы подбирая,

Испытывала пламенную страсть.

Стихи слагала, прыгали страницы,

А Нина, как поэзии раба,

Глядь: а мужчина искренне стремится

Приникнуть к одиночеству столба.

Она творит, не ведая рассвета.

Нахлынул вдруг поэзии аврал —

Мужчина. Столб. Как это у поэта?

…А он, как видно, сильно перебрал.

Столб ухватил небрежно и неловко,

Она же поэтична, как во сне,

Идёт к мужчине, что на остановке,

И разговор заводит в тишине:

«Сам Блок упоминает столб фонарный —

Фонарь профигурировал не зря».

А он вдохнул поглубже дым угарный,

Пробормотав: «А мне до фонаря!»

Исчезли вмиг поэзия и книжность,

Когда герой изрядно осовел.

Его передвижная неподвижность

Сошла на «нет», когда он протрезвел.

Поэзия просто сложна,

И рифмы искать трудновато…

Приходит на память одна —

И та завершается матом.

Поэзию шахмат люблю,

Тут надо кумекать, ребята,

По жизни грозит королю

Игра, что закончится матом.

Непросто по жизни идти,

Бывает порой туговато…

И, видимо, как ни крути —

И тут не выходит без мата.

Кружилась как-то фуэте,

Поклонник, как всегда,

Спросил: «Вы правда поэте?»

И я сказала: «Да».

А он возьми, да и спроси

Протяжно, как в кино,

Со знаком, явно, вопроси:

«Вы поэте давно?»

Немного побледнел с лица,

Помедлил, помолчал,

И знак, конечно, восклица

В словах его звучал.

Смотрелся очень ничего

Без знаков вопроси,

Я ж о профессии его

Возьми да и спроси.

Мы танцевали до утра

Свободно и легко,

Он оказался генера,

Я ж думала – полко.

Он оказался столь краси

Умен и проница,

Что всё, что было вопроси,

Вдруг стало восклица.

Такое не увидишь в снах,

Когда песок, как сковородка,

Когда в гранёных стаканах

На солнце раскалилась водка,

И карасю плескаться лень —

Его ловили мы руками

И водку пили целый день —

Не стакан а ми – ящик а ми!

И рыба, обойдя крючки,

И заплескавшись, что есть силы,

Своей природе вопреки

Разумно так заговорила —

Жива. Не испустила дух,

Плеснула рыба, и в итоге

Вдруг смачно выругалась вслух,

Проклятья разделив на слоги,

И на наживку не клюя,

И от жары на солнце тая,

О том, чего желаю я,

Спросила рыбка золотая.

Я встал и выпалил на вдох

Вмиг, не готовившись заранье:

«Прости мне, рыбка, чтоб я сдох —

Исполни все мои желанья:

Уж коль дана такая власть,

Хочу – прости мне эту смелость —

Чтоб водка, как река лилась

И чтобы пить не расхотелось.

Пусть жизнь идёт и вкривь, и вкось,

Не хлопай, рыбка, плавниками,

Чтобы хотелось и пилось,

Не стаканами – ящиками!»