Чтение онлайн

Единственная мотивировка — существование и работа музея, посещаемого все обильнее. Он людям нужен. По субботам и воскресеньям — сотни людей; по понедельникам и вторникам — десятки.

(Платим мы за то, чтобы люди могли туда ходить: 80 р. в месяц — аренда; 120 р. — экскурсовод и множество мелких трат на мелкие починки.)

Нет, я, конечно, не литератор и никаких прав занимать комнату (одну!) в писательском городке — не имею.

О музее К.И., о посещаемости, о картинах, фотографиях, книгах, об истории литературы, которые сохранил в своих комнатах К.И. — написали т. Демичеву:

1) Люша (как наследница); 2) Каверин; 3) Образцов; 4) П. Капица; 5) Райкин.

И, кроме того, по слухам, многие неизвестные граждане неизвестно куда. (Т. е. нам неизвестно.)

Ответа никому нет никакого. Но и судебная повестка — обещанная Литфондом — нами тоже пока не получена.

Я молчу — и с СП, и с Литфондом разговаривать не намерена. Если заговорю, то только на суде.

Но вот что примечательно. Алексей Иванович подошел на съезде к С.В. Михалкову и спросил его:

— Что будет с домом Чуковского?

— О музее не может быть и речи, — ответил С.В. — Это дурной прецедент. Тогда надо будет устроить музеи Федина, Фадеева, Лидина, Кассиля, Соболева, С.С. Смирнова и т. д. и живым писателям негде будет жить.

(Мышление — по писательской телефонной книге; от А до Щ: музей Атарова, музей Щипачева… Дело не в том, заслуживают они памяти или нет, а в том, что Чуковский оставил после себя комнаты чрезвычайно выразительные; создавать музей не требуется, его нужно только сохранить.)

— А Л.К. живет в Переделкине? — спросил Михалков у Пантелеева.

— Живет.

— Ну, пусть не беспокоится. Ее мы выселять не собираемся.

Вот и пойми.

Я думаю, они оставят вопрос открытым, а дачу неотремонтированной, так что она развалится сама. С человеческими жертвами или без таковых — это будет зависеть от случая.

Книжку Вашу читаю. Прелестная книжка. Какое-то дивное равновесие души. (В Вашем письме его нет, в книге есть, несмотря на трагические ноты.) Книжка мужественная.

Городецкий — совсем мелкий поэт, в старости к тому же — мелкий прохвост. Но письма его умнее и тоньше, чем я полагала… Воспоминания подлой бабы, Книпович, тоже лучше, чем я ждала. Из них все-таки можно узнать, какие стихи любил Блок у Полонского, у Фета… Письма Сергея Соловьева — милые, но мистицизм душа моя «не примает». В стихах он, быть может, и плодотворен; в письмах и разговорах — противен.

2-й том «Лит. Насл.» интереснее 1-го (как зрелый Блок интереснее молодого). Письма к Нолле-Коган, ее воспоминания. И отрывки из дневника К.И., по-моему, Люшей сделаны хорошо.

Минц и прочих мыслителей я просто не читаю. Мыслей нет, язык чудовищен.

Люб[овь] Дм[итриевна] — противна. Фотографии пухленькой горняшки. Упрямая, избалованная, вздорная — и совершенно бездарная. Не говоря уж о Блоке и его неудачном пожизненном романе с ней — мне жаль бедную, хрупкую Ал[ександру] Андр[еевну], которой на долю выпала такая мощно грубая невестка.

Будьте здоровы. Гале и ребятишкам привет. Надеюсь, Вы уже снова работаете. «Труд — наша молитва», — писал Герцен. Правда, он — как и Вы — трудился осмысленно, чего я никак не могу сказать о себе. Учусь трудиться без надежды.

Пантелеевы были у нас. На съезде, в докладе Мих[алко]ва, Ал. Ив. был провозглашен «ныне здравствующим классиком». Это правда. Только я добавила бы еще: «случайно здравствующим». Ведь я-то хорошо помню, как Михалковы пытались его уничтожить.

Л. Ч.

P.S. О даче Б. Л. писали «наверх» Рихтер и Евтушенко. Ответа тоже нет.

Pp.S. Ставьте на письмах даты!!

1 Строки из поэмы Б. Пастернака «Лейтенант Шмидт» (Ч. III, 8)

Дорогая Лидия Корнеевна!

После трудной Москвы отошел немного. Но все не работается. Несколько стихотворений было в последнее время. Не посылаю их Вам, потому что хочу, чтобы отлежались. Посылаю пьесу. Экземпляр первый, лучшего нет. С нетерпением буду ждать Вашего отзыва.

Один экземпляр отослал Товстоногову. Но он, наверное, не скоро до него дойдет. Да и сомневаюсь, возьмет ли он.

Еще собираюсь послать Любимову2.

Все это, конечно, вилами по воде писано. Скорей всего буду искать маленький театрик или малую сцену, чтобы самому участвовать в постановке.

Но все это еще прожекты.

Пока же какое-то смутное неустройство в душе. Может быть, оттого, что «глупая вобла воображения»3 поднесла мне новый замысел, с которым не знаю, как справиться.

Новостями мы обменялись. Часовой заваливает родню подробными описаниями своих впечатлений. Из этого сварганит, конечно, книгу, которая по-немецки будет начинаться со слова Reisen4… Рая переживает подлинно.

Стихи о Моцарте я послал в «Неву» с посвящением буквенным: «М.П.» Но если надо, напишу полностью — «Маше Пантелеевой». А[лексею] И[вановичу] скоро напишу. Прочитал о нем у Рахманова, что-то теплое, но пустоватое.

Будьте здоровы. Привет от Гали.

Ваш Д.С.

1 Пометка Л.К.: VII.81.

2 Георгий Александрович Товстоногов (1913–1989) — главный режиссер ленинградского Большого драматического театра; Юрий Петрович Любимов (р. 1917) — художественный руководитель Московского театра на Таганке.

3 Слова В. Маяковского из поэмы «Облако в штанах».

4 Путешествовать (нем.).