Город ночью прост и вечен,Светит трепетный неон.Где-то над ЗамоскворечьемНизкий месяц наклонен.Где-то новые районы,Непочатые снега.Там лишь месяц наклоненныйИ не видно ни следа,Ни прохожих. Спит столица,В снег уткнувшись головой,Окольцована, как птица,Автострадой кольцевой.
БЕЛЫЕ СТИХИ
(Рембо в Париже)
Рано утром приходят в скверыОдинокие злые старухи,И скучающие рантьерыНа скамейках читают газеты.Здесь тепло, розовато, влажно,Город заспан, как детские щеки.На кирпично-красных площадкахБьют пожарные струи фонтанов,И подстриженные газоныРазмалеваны тенью и солнцем.В это утро по главной дорожкеШел веселый и рыжий пареньВ желтовато-зеленой ковбойке.А за парнем шагала лошадь.Эта лошадь была прекрасна,Как бывает прекрасна лошадь —Лошадь розовая и голубая,Как дессу незамужней дамы,Шея — словно рука балерины,Уши — словно чуткие листья,Ноздри — словно из серой замши,И глаза азиатской рабыни.Парень шел и у всех газировщицПокупал воду с сиропом,А его белоснежная лошадьНаблюдала, как на стаканеОседает озон с сиропом.Но, наверно, ей надоелоНаблюдать за веселым парнем,И она отошла к газонуИ, ступив копытом на клумбу,Стала кушать цветы и листья,Выбирая, какие получше.— Кыш! — воскликнули все рантьеры.— Брысь! — вскричали злые старухи. —Что такое — шляется лошадь,Нарушая общий порядок! —Лошадь им ничего не сказала,Поглядела долго и грустноИ последовала за парнем.Вот и все — ничего не случилось,Просто шел по улице парень,Пил повсюду воду с сиропом,А за парнем шагала лошадь…Это странное стихотвореньеПосвящается нам с тобою.Мы с тобой в чудеса не верим,Оттого их у нас не бывает…
1958
" Мы не меняемся совсем. "
И.К.
Мы не меняемся совсем.Мы те же, что и в детстве раннем.Мы лишь живем. И только темКору грубеющую раним.Живем взахлеб, живем вовсю,Не зная, где поставим точку.И все хоронимся в своюВетшающую оболочку.
" Как я живу? Без ожиданий. "
Как я живу? Без ожиданий.В себе накапливая речь.А между тем на крыши зданийРебристый снег успел прилечь.И мы, как пчелы трудовые,Питаем сонную детву,Осуществленный день РоссииНе мысля видеть наяву.
" Я недругов своих прощаю "
Я недругов своих прощаюИ даже иногда жалею.А спорить с ними не желаю,Поскольку в споре одолею.Но мне не надо одолеть их,Мои победы не крылаты.Ведь будем в дальних тех столетьяхОни и я не виноваты.Они и мы не виноваты,Так говорят большие дни.И потому условны даты,И правы мы или они…
" Мне выпало счастье быть русским поэтом "
Мне выпало счастье быть русским поэтом.Мне выпала честь прикасаться к победам.Мне выпало горе родиться в двадцатом,В проклятом году и в столетье проклятом.Мне выпало все. И при этом я выпал,Как пьяный из фуры, в походе великом.Как валенок мерзлый, валяюсь в кювете.Добро на Руси ничего не имети.
" Да, мне повезло в этом мире "
Да, мне повезло в этом миреПрийти и обняться с людьмиИ быть тамадою на пиреУма, благородства, любви.А злобы и хитросплетенийПочти что и не замечать.И только высоких мгновенийНа жизни увидеть печать.
" Все реже думаю о том, "
Все реже думаю о том,Кому понравлюсь, как понравлюсь.Все чаще думаю о том,Куда пойду, куда направлюсь.Пусть те, кто каменно-тверды,Своим всезнанием гордятся.Стою. Потеряны следы.Куда пойти? Куда податься?Где путь меж добротой и злобой?И где граничат свет и тьма?И где он, этот мир особыйУспокоенья и ума?Когда обманчивая внешностьОбескураживает всех,Где эти мужество и нежность,Вернейшие из наших вех?И нет священной злобы, нет,Не может быть священной злобы.Зачем, губительный стилет,Тебе уподобляют слово!Кто прикасается к словам,Не должен прикасаться к стали.На верность добрым божествамНе надо клясться на кинжале!Отдай кинжал тому, кто слаб,Чье слово лживо или слабо.У нас иной и лад, и склад.И все. И большего не надо.
" И всех, кого любил, "
И всех, кого любил,Я разлюбить уже не в силах!А легкая любовьВдруг тяжелеетИ опускается на дно.И там, на дне души, загустевает,Как в погребе зарытое вино.Не смей, не смей из глуби доставатьВсе то, что там скопилось и окрепло!Пускай хранится глухо, немо, слепо,Пускай! А если вырвется из склепа,Я предпочел бы не существовать,Не быть…
ПРОЩАНИЕ
Убившему себя рукойСвоею собственной, тоскойСвоею собственной — покой И мир навеки!Однажды он ушел от нас,Тогда и свет его погас.Но навсегда на этот раз Сомкнулись веки.Не веря в праведность судьи,Он предпочел без похвальбыЖестокость собственной судьбы, Свою усталость.Он думал, что свое унес,Ведь не остался даже пес.Но здесь не дым от папирос — Душа осталась.Не зря веревочка виласьВ его руках, не зря плелась.Ведь знала, что придет ей час В петлю завиться.Незнамо где — в жаре, в песке,В святой земле, в глухой тоске,Она повисла на крюке Самоубийцы.А память вьет иной шнурок,Шнурок, который как зарок —Вернуться в мир или в мирок Тот, бесшабашный, —К опалихинским галдежам,Чтобы он снова в дом вбежал,Внося с собой мороз и жар, И дым табачный.Своей нечесаной башкойВ шапчонке чисто бунтовскойОн вламывался со строкой Заместо клича —В застолье и с налета — в спор,И доводам наперекорНапропалую пер, в прибор Окурки тыча.Он мчался, голову сломя,Врезаясь в рифмы и в слова,И словно молния со лба Его слетала.Он был порывом к мятежу,Но все-таки, как я сужу,Наверно не про ту дежу Была опара.Он создан был не восставать,Он был назначен воздавать,Он был назначен целовать Плечо пророка.Меньшой при снятии с креста,Он должен был разжать уста,Чтоб явной стала простота Сего урока.Сам знал он, перед чем в долгу!Но в толчее и на торгуБессмертием назвал молву. (Однако, в скобках!)И тут уж надо вспомнить, какВ его мозгу клубился мракИ как он взял судьбу в кулак И бросил, скомкав.Убившему себя рукойСвоею собственной, тоскойСвоею собственной — покой И мир навеки.За все, чем был он — исполать.А остальному отпылатьПомог застенчивый палач — Очкарь в аптеке.За подвиг чести нет наград.А уж небесный вертоградСужден лишь тем, чья плоть, сквозь ад Пройдя, окрепла.Но кто б ему наколдовалБаланду и лесоповал,Чтобы он голову совал В родное пекло.И все-таки страшней теперьЖалеть невольника потерь!Ведь за его плечами тень Страшней неволиСтояла. И лечить недугБрались окно, и нож, и крюк,И, ощетинившись вокруг, Глаза кололи.Он в шахматы сыграл. С людьмиВ последний раз сыграл в ладьи.Партнера выпроводил. И Без колебанья,Без индульгенций — канул вниз,Где все веревочки сплелисьИ затянулись в узел близ Его дыханья…В стране, где каждый на счету,Познав судьбы своей тщету,Он из столпов ушел в щепу. Но без обмана.Оттуда не тянул руки,Чтобы спасать нас, вопрекиЕвангелию от Лухи И Иоанна.Когда преодолен рубеж,Без преувеличенья, безПревозношенья до небес Хочу проститься.Ведь я не о своей туге,Не о талантах и т. п. —Я плачу просто о тебе, Самоубийца.
ДНЕВНИК
Листаю жизнь свою,Где радуюсь и пью,Люблю и негодую.И в ус себе не дую.Листаю жизнь свою,Где плачу и пою,Счастливый по природеПри всяческой погоде.Листаю жизнь свою,Где говорю шутейноИ с залетейской тенью,И с ангелом в раю.
РЕАНИМАЦИЯ
Я слышал так: когда в бессильном телеПорвутся стропы и отпустят дух,Он будет плавать около постелиИ воплотится в зрение и слух.(А врач бессильно разведет руками.И даже слова не проговорит.И глянет близорукими очкамиТуда, в окно, где желтый свет горит.)И нашу плоть увидит наше зренье,И чуткий слух услышит голоса.Но все, что есть в больничном отделенье,Нас будет мучить только полчаса.Страшней всего свое существованьеУвидеть в освещенье неземном.И это будет первое познапье,Где времени не молкнет метроном.Но вдруг начнет гудеть легко и ровно,Уже не в нас, а где-то по себе,И нашу душу засосет, подобноАэродинамической трубе.И там, вдали, у гробового входа,Какой-то вещий свет на нас лия,Забрезжит вдруг всезнанье, и свобода,И вечность, и полет небытия.Но молодой реаниматор СаняРешит бороться с бездной и судьбойИ примется, над мертвецом шаманя,Приманивать обратно дух живой.Из капельниц он в нас вольет мирское,Введет нам в жилы животворный яд.Зачем из сфер всезнанья и покояМы все же возвращаемся назад?Какой-то ужас есть в познанье света,В существованье без мирских забот.Какой-то страх в познании завета.И этот ужас к жизни призовет.…Но если не захочет возвратитьсяДуша, усилье медиков — ничто.Она куда-то улетит, как птица,На дальнее, на новое гнездо.И молодой реаниматор СаняУстало скажет: "Не произошло!"И глянет в окна, где под небесамиЗаря горит свободно и светло.
БЕССОННИЦА
Я разлюбил себя. ТоскуюОт неприязни к бытию.Кляну и плоть свою людскую,И душу бренную свою.Когда-то погружался в сонЯ, словно в воду, бед не чая.Теперь рассветный час встречаю,Бессонницею обнесен.Она стоит вокруг, стоглаза,И сыплет в очи горсть песка.От смутного ее рассказаНа сердце смертная тоска.И я не сплю — не от боязни,Что утром не открою глаз.Лишь чувством острой неприязниК себе — встречаю ранний час.