В хрустальный шар заключены мы были,и мимо звезд летели мы с тобой,стремительно, безмолвно мы скользилииз блеска в блеск блаженно-голубой.И не было ни прошлого, ни цели;нас вечности восторг соединил;по небесам, обнявшись, мы летели,ослеплены улыбками светил.Но чей-то вздох разбил наш шар хрустальный,остановил наш огненный порыви поцелуй прервал наш безначальный,и в пленный мир нас бросил, разлучив.И на земле мы многое забыли:лишь изредка воспомнится во снеи трепет наш, и трепет звездной пыли,и чудный гул, дрожавший в вышине.Хоть мы грустим и радуемся розно, —твое лицо, средь всех прекрасных лиц,могу узнать по этой пыли звездной,оставшейся на кончиках ресниц…Крым, 1918 г.
Ты на небе облачко нежное…
Ты на небе облачко нежное,ты пена прозрачная на море,ты тень от мимозы на мраморе,ты – эхо души неизбежное…И песня звенит безначальная.Зову ли тебя, – откликаешься,ищу ли, – молчишь и скрываешься,найду ли? Не знаю, о Дальняя…Ты сон навеваешь таинственный.Взволнован я ночью туманною,живу я мечтой несказанною,дышу я любовью единственной.И счастье мне грезится дальнее,и снится мне встреча блаженная,и песня звенит вдохновенная,свиваясь в кольцо обручальное.Крым, 1918 г.
Россия
Не все ли равно мне, рабой ли, наемницейиль просто безумной тебя назовут?Ты светишь… Взгляну – и мне счастие вспомнится.Да, эти лучи не зайдут.Ты в страсти моей, и в страданьях торжественных,и в женском медлительном взгляде была.В полях озаренных, холодных и девственных,цветком голубым ты цвела.Ты осень водила по рощам заплаканным,весной целовала ресницы мои.Ты в душных церквах повторяла за дьякономслепые слова ектеньи.Ты летом за нивой звенела зарницами;в день зимний я в инее видел твой лик.Ты ночью склонялась со мной над страницамивластительных, песенных книг.Была ты и будешь. Таинственно создан яиз блеска и дымки твоих облаков.Когда надо мною ночь плещется звездная,я слышу твой реющий зов.Ты – в сердце, Россия. Ты – цель и подножие,ты – в ропоте крови, в смятеньи мечты.И мне ли плутать в этот век бездорожия?Мне светишь по-прежнему ты.Крым, 1918 г.
Архангелы
Поставь на правый путь. Сомнения развей.Ночь давит над землей, и ночь в душе моей.Поставь на правый путь.И страшно мне уснуть, и бодрствовать невмочь.Небытия намек я чую в эту ночь.И страшно мне уснуть.Я верю – ты придешь, наставник неземной,на миг, на краткий миг восстанешь предо мной.Я верю, ты придешь.Ты знаешь мира ложь, бессилье, сумрак наш,невидимого мне попутчика ты дашь.Ты знаешь мира ложь.И вот подходишь ты. Немею и дрожу,движенье верное руки твоей слежу.И вот отходишь ты.Средь чуждой темноты я вижу путь прямой.О, дух пророческий, ты говоришь, он – мой?Средь чуждой темноты…Но я боюсь идти: могу свернуть, упасть.И льстива, и страшна ночного беса власть,О, я боюсь идти.«Не бойся: по пути ты не один пойдешь.Не будешь ты один и если соскользнешьс высокого пути…»Крым, 1918 г.
Тайная вечеря
Час задумчивый строгого ужина,предсказанья измен и разлуки.Озаряет ночная жемчужинаолеандровые лепестки.Наклонился апостол к апостолу.У Христа – серебристые руки.Ясно молятся свечи, и по столуночные ползут мотыльки.<1920>
Твоих одежд воздушных я коснулся…
(Отрывок)Твоих одежд воздушных я коснулся,и мелкие посыпались цветыиз облака благоуханной ткани.Стояли мы на белых ступенях,в полдневный час, у моря, – и на юге,сверкая, колебались корабли.Спросила ты:что на земле прекраснейтемно-лиловых лепестков фиалок,разбросанных по мрамору?Твоиглаза, твои покорные глаза,я отвечал.Потом мы побреливдоль берега, ладонями блуждаяпо краю бледно-каменной ограды.Синела даль. Ты слабо улыбалась,любуясь парусами кораблей,как будто вырезанными из солнца.<1920?>
Движенье
Искусственное тел передвиженье —вот разума древнейшая любовь,и в этом жадно ищет отраженьяпод кожею кружащаяся кровь.Чу! По мосту над бешеною безднойчудовище с зарницей на хребтекак бы грозой неистово-железнойпроносится в гремящей темноте.И чуя, как добычу, берег дальний,стоокие, по морокам морейплывут и плещут музыкою бальнойчертоги исполинских кораблей.Наклон, оправданное вычисленьеда четкий, повторяющийся взрыв —и вот оно, Дедала сновиденье,взлетает, крылья струнные раскрыв!<1920>
Рыцарь
Я в замке. Ночь. Свод сумрачно-дубовый.Вдоль смутных стен портретов смутный ряд.Я не один: в углу – средневековыйсуровый страж, составленный из лат.Он в полутьме, как сон убийцы хмурый,стоял с копьем в закованной руке.Я расставлял огромные фигурыпри трех свечах на шахматной доске.И вот огонь угрюмый отсвет кинулна рыцаря – и видел, слышал я:он медленно забрало отодвинул,и звякнула стальная чешуя.Он подошел тяжелою походкой,стуча копьем и латами звеня;сел предо мной и руку поднял четкои стал играть, не глядя на меня.Взор опустив и трепетом объятый,бессмысленно я пешки выдвигал.Жемчужные и черные квадратыкрылатый ветр, дохнув, перемешал.Последнею пожертвовал я пешкой,шепнул: «Сдаюсь», и победитель мойс какою-то знакомою усмешкой,привстав, ко мне нагнулся над доской…Очнулся я. Недвижно рыцарь хмурыйстоит в углу с копьем своим в руке,и на местах все тридцать две фигурыпередо мной на шахматной доске.18 марта 1919 г.
Еще безмолвствую
Еще безмолвствую и крепну я в тиши.Созданий будущих заоблачные граниеще скрываются во мгле моей души,как выси горные в предутреннем тумане.Приветствую тебя, мой неизбежный день!Все шире, шире даль, светлей, разнообразней,и на звенящую, на первую ступеньвсхожу, исполненный блаженства и боязни.Крым, 1919 г.
Номер в гостинице
Не то кровать, не то скамья.Угрюмо-желтые обои.Два стула. Зеркало кривое.Мы входим – я и тень моя.Окно со звоном открываем:спадает отблеск до земли.Ночь бездыханна. Псы вдалитишь рассекают пестрым лаем.Я замираю у окна,и в черной чаше небосвода,как золотая капля меда,сверкает сладостно луна.Севастополь, 1919 г.
Акрополь
Чей шаг за мной? Чей шелестит виссон?Кто там поет пред мрамором богини?Ты, мысль моя. В резной тени колоннкак бы звенят порывы дивных линий.Я рад всему. Струясь в Эрехтейон,мне льстит лазурь и моря блеск павлиний;спускаюсь вниз, и вот запечатленв пыли веков мой след, от солнца синий.Во мглу, во глубь хочу на миг сойти:там, чудится, по млечному путибылых времен, сквозь сумрак молчаливыйв певучем сне таинственно летишь…О, как свежа, благоговейна тишьв святилище, где дышит тень оливы!Англия, 1919 г.