Чтение онлайн

Ты рождён,

Чтоб целый свет

Был зритель

Торжества и силы

Твоих дел.

Верь тому,

Во что

весь свет не верил,

И не наступит

Твой предел.

Человек – это дух.

Но что есть дух?

Это Я.

А что тогда – Я?

Это отношение,

Относящее себя

R себе самому.

Но и к другому тоже.

Человек —

Во временном и вечном.

В конечном и бесконечном.

В свободе и необходимости.

Это всё – ОН.

Но Я здесь ещё нет!!!

Я – там где есть

Возможность отчаяния.

Отсюда следует —

Есть два вида

Отчаяния:

От желания быть собой

И от желания – не быть.

Но отчаяние —

это не просто

Худшее страдание.

Это наша гибель.

Это наше внутреннее

Катастрофическое несоответстие.

Что же делать? Как быть?

Благо —

Уметь отчаиваться.

Доблесть —

Уметь отчаяние преодолевать.

Отчаяние —

И благо – если абстрактно,

И порок.

Отчаяние,

Больше чем прямохождение,

Отличает нас от зверей.

Ибо оно —

Величие нашей духовности.

Превосходство верующего

В том, что он осознаёт это.

А благо его —

В способности исцеления.

Благо —

Быть тем, кем хочешь.

Но воистину благо —

Быть таковым.

Но вот мы в отчаянии —

Переход от желанного к реальному

Завершился падением.

И мера его —

В бесконечном превосходстве

желанного над реальным.

Похоже, что подняться

И значит – не отчаиваться.

Но остаётся двусмысленность:

Отрицание здесь —

Вовсе не то же, что не быть слепым,

Ибо если шанс не отчаиваться

Равен его абсолютному «нет»,

То прогрессом и будет оно же

в смысле «да».

Реальное у философов —

Это уничтоженное возможное.

Оно неплодотворно,

потому что – разрушено.

Но это вовсе не так:

Реальное – это возможность,

Получившая сатисфакцию.

То есть возможное,

Которое уже действует.

Нет, отчаяние в нас самих

И больше – нигде.

Но если бы мы не были

Сложной частью Целого,

Не было бы в нас и этого отчаяния,

Как не было бы и той сложности,

которую мы получили от Бога

В начале начал.

Отчаяние —

Это смертная болезнь.

Что буквально несчастье,

В исходе которого смерть.

Здесь нам

Интересно другое.

Для верующих смерть

Это переход в иную жизнь.

Смерть

Прекращает болезнь,

Но сама по себе —

Конечно, не есть граница.

Однако, в ином смысле,

Отчаяние всё же —

Смертельный недуг.

Ибо, в отличие от расхожего мнения,

От отчаяния

вовсе не умирают.

И в этом —

Его главная пытка.

Умирать смертью значит

Переживать саму смерть.

И даже если это всего миг,

Длится он будет вечность.

И всё это жалкая химера,

Ибо кинжалом нельзя убить мысль.

В отчаянии «умирать»

Становится быть – «жить»,

Ибо это и есть

Собирание воедино сущего.

Вольфгангу Ф.

«Der Teppih zum gluk»

Ди айнен ирэн шаттен,

Ди андерн ирэ ляйт…

Что значат эти строки,

Не знаю, нихт виляйхт.

Однако свет и тени

Привиделись тут мне

А может, это птица

Метнулась вдруг в окне?

Кто знает —

что такое грех?

Грех

по сути никак не изучен.

Он совсем не научен.

О грехе проповедуют все.

А это – когда

Единичное,

В качестве единичного,

Обращается к единочному же…

Между тем, проповедь —

Самое трудное на свете искусство.

Но за него берутся почему-то все.

Не легче ли писать стихи?

Это всё-таки чуточку лучше…

Догмат богочеловека

Сделал нас слишком дерзкими.

Всё так, как будто Бог,

Почувствовав себя слабым, —

Вспомним легенду о глиняном человеке! —

Разделил обычную судьбу благодушных,

Которым платят за добро – злом.

И будто бы ОН,

став почти либералом,

Взял и придумал богочеловека…

И тогда люди, на своё горе,

Запанибрата

Стали общаться с НИМ…

Но если мы желаем сносной жизни

И хоть какого-то в ней распорядка,

А это ведь то же, чего и ОН страстно желал, —

Он же не Бог беспорядка?!

То заботиться надо о том, чтобы сделать

Из каждого – отдельно единого,

То есть – единственного.

Ибо как только люди сгрудятся в кучу,

То есть – в толпу,

Тут же случится подмена.

И глина рассыплется в прах…

В поэзии кто гений –

тот злодей.

Клеймят легко,

Едва возьмёт стило он в руку.

(Его, конечно, не съедят —

жить стало несомненно веселей)

Погибнет он не от ножа и не от пули,

а от скуки.