Чтение онлайн

Пальмы... С неба страшный пламень Жжет песчаный водоем... Данакиль припал за камень С пламенеющим копьем.

Он не знает и не спросит, Чем душа моя горда, Только душу эту бросит, Сам не ведая куда.

И не в силах я бороться, Я спокоен, я встаю. У Жирафьего колодца Я окончу жизнь мою. [1919?] Николай Гумилев. Стихотворения и поэмы. Москва: Современник, 1989.

МОЛИТВА МАСТЕРОВ Я помню древнюю молитву мастеров: Храни нас, Господи, от тех учеников,

Которые хотят, чтоб наш убогий гений Кощунственно искал всё новых откровений.

Нам может нравиться прямой и честный враг, Но эти каждый наш выслеживают шаг.

Их радует, что мы в борении, покуда Петр отрекается и предает Иуда.

Лишь небу ведомы пределы наших сил, Потомством взвесится, кто сколько утаил.

Что создадим мы впредь, на это власть Господня, Но что мы создали, то с нами посегодня.

Всем оскорбителям мы говорим привет, Превозносителям мы отвечаем - нет!

Упреки льстивые и гул молвы хвалебный Равно для творческой святыни непотребны.

Вам стыдно мастера дурманить беленой, Как карфагенского слона перед войной. Николай Гумилев. Стихотворения и поэмы. Москва: Современник, 1989.

ДЕВА-ПТИЦА Пастух веселый Поутру рано Выгнал коров в тенистые долы Броселианы.

Паслись коровы, И песню своих веселий На тростниковой Играл он свирели.

И вдруг за ветвями Послышался голос, как будто не птичий, Он видит птицу, как пламя, С головкой милой, девичьей.

Прерывно пенье, Так плачет во сне младенец. В черных глазах томленье, Как у восточных пленниц.

Пастух дивится И смотрит зорко: "Такая красивая птица, А стонет так горько",

Ее ответу Он внемлет, смущенный: "Мне подобных нету На земле зеленой.

Хоть мальчик-птица, Исполненный дивных желаний, И должен родиться В Броселиане,

Но злая Судьба нам не даст наслажденья: Подумай, пастух, должна я Умереть до его рожденья.

И вот мне не любы Ни солнце, ни месяц высокий, Никому не нужны мои губы И бледные щеки.

Но всего мне жальче, Хоть и всего дороже, Что птица-мальчик Будет печальным тоже.

Он станет порхать по лугу, Садиться на вязы эти И звать подругу, Которой уж нет на свете.

Пастух, ты, наверно, грубый, Ну, что ж, я терпеть умею, Подойди, поцелуй мои губы И хрупкую шею.

Ты юн, захочешь жениться, У тебя будут дети, И память о Деве-птице Долетит до иных столетий."

Пастух вдыхает запах Кожи, солнцем нагретой, Слышит, на птичьих лапах Звенят золотые браслеты.

Вот уже он в исступленьи. Что делает, сам не знает. Загорелые его колени Красные перья попирают.

Только раз застонала птица, Раз один застонала, И в груди ее сердце биться Вдруг перестало.

Она не воскреснет, Глаза помутнели, И грустные песни Над нею играет пастух на свирели.

С вечерней прохладой Встают седые туманы, И гонит он к дому стадо Из Броселианы. Николай Гумилев. Стихотворения и поэмы. Москва: Современник, 1989.

* * * Из букета целого си 1000 реней Мне досталась лишь одна сирень, И всю ночь я думал об Елене, А потом томился целый день.

Все казалось мне, что в белой пене Исчезает милая земля, Расцветают влажные сирени За кормой большого корабля.

И за огненными небесами Обо мне задумалась она, Девушка с газельими глазами Моего любимейшего сна.

Сердце прыгало, как детский мячик, Я, как брату, верил кораблю, Оттого, что мне нельзя иначе, Оттого, что я ее люблю. [1917] Николай Гумилев. Стихотворения и поэмы. Москва: Современник, 1989.

* * * Много есть людей, что, полюбив, Мудрые, дома себе возводят, Возле их благословенных нив. Дети резвые за стадом бродят.

А другим - жестокая любовь, Горькие ответы и вопросы, С желчью смешана, кричит их кровь, Слух их жалят злобным звоном осы.

А иные любят, как поют, Как поют и дивно торжествуют, В сказочный скрываются приют; А иные любят, как танцуют.

Как ты любишь, девушка, ответь, По каким тоскуешь ты истомам? Неужель ты можешь не гореть Тайным пламенем, тебе знакомым?

Если ты могла явиться мне Молнией слепительной Господней, И отныне я горю в огне, Вставшем до небес из преисподней? [1917] Николай Гумилев. Стихотворения и поэмы. Москва: Современник, 1989.

* * * Вероятно, в жизни предыдущей Я зарезал и отца и мать, Если в этой - Боже Присносущий!Так позорно осужден страдать.

Каждый день мой, как мертвец, спокойный, Все дела чужие, не мои, Лишь томленье вовсе недостойной, Вовсе платонической любви.

Ах, бежать бы, скрыться бы, как вору, В Африку, как прежде, как тогда, Лечь под царственную сикомору И не подниматься никогда.

Бархатом меня покроет вечер, А луна оденет в серебро, И быть может не припомнит ветер, Что когда-то я служил в бюро. [1917] Николай Гумилев. Стихотворения и поэмы. Москва: Современник, 1989.

* * * Я конквистадор в панцире железном, Я весело преследую звезду, Я прохожу по пропастям и безднам И отдыхаю в радостном саду.

Как смутно в небе диком и беззвездном! Растет туман... но я молчу и жду И верю, я любовь свою найду... Я конквистадор в панцире железном.

И если нет полдневных слов звездам, Тогда я сам мечту свою создам И песней битв любовно зачарую.

Я пропастям и бурям вечный брат, Но я вплету в воинственный наряд Звезду долин, лилею голубую. [Осень 1905] Николай Гумилев. Стихотворения и поэмы. Москва: Современник, 1989.

* * * С тобой я буду до зари, Наутро я уйду Искать, где спрятались цари, Лобзавшие звезду.