Стихи
Шрифт:
Слова любовные в небо метнул Хафиз. Мудрено ль, Что там под пенье Венеры пустился в пляску Христос?
Долго ль пиршества нам править в коловратности годин? Мы вступили в круг веселый. Что ж? Исход у всех один. Брось небесное! На сердце буйно узел развяжи: Ведь не мудрость богослова в этом сделает почин. Не дивись делам превратным, колесо судеб земных Помнит тысячи рассказов, полных тысячью кручин. Глину чаш с почетом трогай, знай - крупинки черепов И Джамшида и Кубада в древней смеси этих глин. Кто узнал, когда все царство Джама ветер разметал? Где Кавус и Кей укрылись, средь каких они равнин? И теперь еще я вижу: всходит пурпурный тюльпан Не из крови ли Фархада в страсти к сладостной Ширин? Лишь тюльпан превратность понял: все он с чашею в руке, В час рожденья, в час кончины!
– нет прекраснее кончин. Поспешай ко мне: мы скоро изнеможем от вина. Мы с тобою клад поищем в этом городе руин. Ведай, воды Рукнабада и прохлада Мусаллы Говорят мне, что пускаться в путь далекий пет причин. Как Хафиз, берись за кубок лишь при звуке нежных струн: Струны сердца перевиты нежной вязью шелковин.
* * *
На сердце роза, на губах лозы душистый сок. Владыка мира, в эту ночь ты раб у наших ног.
Гасите свечи! Ночь и так светла, как знойный день. Здесь в полнолунии своем тот лик, что тьму отвлек.
Коран вино дозволил пить, но ни к чему оно, Когда его не делишь с той, чье тело, как цветок.
Прикован взгляд к рубинам уст, к вращенью пенных чаш, В ушах журчащий говор флейт и песни звонкий слог.
* * *
Ты благовоний на пиру хмельном не разливай, Вдыхаю запах, что струит тяжелых кос поток.
Сластей ты мне не подноси: что сахар, пряный мед? Сладка лишь сладость губ твоих, что хмель вина обжег.
Пока храню на дне души жемчужину тоски, Мое убежище, мой дом - в притоне уголок.
Безумец - имя мне. Позор стал славою моей. Так почему ж безумье вы мне ставите в упрек?
Зря мухтасибу шлют донос: и он, подобно нам, Услады ищет на земле, обманывая рок.
Хафиз, ни мига без вина, ни часа без любви! Пора жасминов, время роз пройдут. Недолог срок!
* * *
Аллах назначил долю мне причастника утех. В вине, скажи мне, праведник, ужель ты видишь грех? От века человечеству назначено вино. Ужель в вину поставят мне в день судный винный мех?
Скажи святоше в рубище, что, засучив рукав, Рукой к чужому тянется, а мне внушает смех:
"Чтоб сбить с пути всех истинных служителей творца, Одел ты это рубище с узором из прорех".
Я раб гуляк, что в радости, не чуя рук и ног, Не чтут ни тот, ни этот свет, - столь ценные для всех.
Мой мрачен дух меж суфиев и мрачен в медресе. В притонах все желанное найду я без помех.
У нищих подаяния просить ли, о Хафиз? Пошлется лишь создателем делам твоим успех.
* * *
Нет! Подобных мне безумцев я в трущобах не найду! Дал в залог я рясу, бросил свой молитвенник в бреду.
А зарок виноторговцу дал я - более не пить, Не увидя пред собою ясноликую звезду!
Услыхав мой стих удачный, музыкант-христианин Молвил у дверей притона, где ютился он в саду:
"Коль значенье мусульманства в том, что высказал Хафиз, Жаль, что следом за "сегодня" встанет "завтра" на беду".
Я в отчаяньи слезами всю одежду оросил, Но желанной не добился: не сказала мне "приду".
Только ночь могла заставить развязаться мой язык. Скрою ль тайну? С трезвой речью мотылек ведь не в ладу.
В одиночестве я слезы лью, как море-океан. Принеси скорее флягу, сохраненную на льду!
Я исполнен обожанья, слова лишнего не трать: Ни любовь свою, ни чашу не хочу предать суду.
* * *
В дни, когда луг наш покрыт райским цветущим ковром, Кравчий с пурпурным вином, в светлое поле пойдем! "Ржавчину горя с души снимет рубиновый хмель", Так говорил мне вчера друг, одаренный умом
Если твой винный сосуд камнем пробьет мухтасиб, Тыкву его головы ты проломи кирпичом!
Пусть я - невежда, ты - мудр, мы перед небом равны. Честный ты, подлый, - слепцу мало заботы о том.
Праведник! Что мне кредит! Только наличность я чту: Гурия есть у меня, раю подобен мой дом!
Христианин, - даже тот молвил мне как-то: "Хафиз! Как опостылел мне звон там, под высоким крестом".
* * *
Вероломство осенило каждый дом, Не осталось больше верности ни в ком.
Пред ничтожеством, - как нищий, распростерт Человек, богатый сердцем и умом.
Ни на миг не отдыхает от скорбей Даже тот, кого достойнейшим зовем.
Сладко дышится невежде одному: За товар его все платят серебром.
Проструятся ли поэтовы стихи В наше сердце, зажигая радость в нем,
Здесь поэта, хоть зовись он Санаи, Не одарят и маисовым зерном!
Вот что мудрость говорила мне вчера: "Нищетой своей прикройся, как плащом!
Будь же радостен и помни, мой Хафиз: Прежде сгинешь ты, - прославишься потом!"
* * *
Для мира солнцем облик твой - пусть будет! Прекрасней красоты самой - пусть будет!
О, эти кудри! Крылья птицы счастья! Здесь преклоненным царь любой - пусть будет!
Душа, не осененная кудрями, Сплошной кровавою рекой - пусть будет!
Коль стрелы прелести в меня метнешь ты, Раскрытым сердце пред тобой - пусть будет!
Коль сладкий поцелуй ты мне подаришь, Душе блаженнейший покой - пусть будет!
Всегда по-новому тебя люблю я, И жизнь твоя всегда иной - пусть будет!
Тебя душа Хафиза тщетно жаждет! Всем тщетно жаждущим покой - пусть будет!
* * *
Уйди, недостойный аскет, пустую надежду оставь! Дышу я надеждой своей, - твоей мне не надо, избавь! Ты, чашу держащий в руке как некий пурпурный тюльпан, О кравчий! Что есть у тебя, - на стол, не жалея, поставь! К безумцам меня сопричти, введи в хороводную цепь! Ведь лучше хмельной полусон, чем трезвенная полуявь. Зарекся от трезвости я, навек воздержанье презрел. О суфий! Беги от меня - иль дух свой смириться заставь! Душистых волос завитки вплести в свое сердце сумей! Блажен, кто по морю любви к спасенью пускается вплавь! Ведь розы не вечно цветут, - во имя аллаха молю: В те дни, когда розы цветут, - веселье пурпурное славь! О милая! Юная жизнь, как ветер весенний, быстра: Пока не промчалась она, к веселью свой парус направь!