маленькая путницаумирала объясняя свою смертьмудрые печальные насекомыеприходили к её тёплому телу
35
Жизнь, моя жизнь, перестань саднить, моя жизнь, перестаньцепляться за пламя, за безыскусную тишину, за обомшелыекамни ночи, перестань падать и саднить, моя жизнь.
Назвать тебя
Вместо стихов о твоём отсутствии —рисунок, трещина в стене,нечто на ветру, горький привкус.
С открытыми глазами
Кто-то измеряет, рыдая,пространство рассвета.Кто-то полосует ножом подушкув поисках невозможногодля себя покоя.
Ещё один рассвет
Вижу как надвигаются призраки безмолвия иотчаяния. Вслушиваюсь в серые напряженные голосав древнем углу сердца.
Обмороки, или Созерцание того, что кончается
Куст сирени облетает.Осыпается с самого себя,прячет свою древнюю тень.От подобного я умру.
Поиск
Октавио Пасу
Вечно сирень на том берегу. И если душа спрашивает,далеко ли это, ей отвечают: на другом берегу, не на этом, а на том.
Пути в зеркале
Фрагменты
Главное — смотреть невинно. Словно ничего не происходит, что так и есть.Точь-в-точь девочка, намалёванная розовым мелком на очень старой стене, внезапно смытая дождём.А жажда — моя память о жажде: я внизу, на дне колодца, и, помнится, всё пью и пью.Как та, которой ничего не нужно. Вообще ничего. Рот зашит. Веки зашиты. Я забылась. Внутри ветер. Всё замкнуто и ветер внутри.Но безмолвие — явно. Поэтому и пишу. Я одинока — и пишу. Нет, не одинока. Кто-то дрожит рядом.Даже когда я говорю солнце, луна, звёзды, я имею в виду то, что со мной происходит. А что я желала? Я желала безукоризненной тишины. Вот и говорю.Сладостно терять себя в образе, который предчувствуешь. Я восстала из своего трупа и от — правилась на поиск своей сути. Скиталица по себе самой, я пошла к той, что спит в краю ветра.Мое бесконечное падение в мое бесконечное падение, где никто меня не ждал. И оглядевшись, не ждёт ли меня кто-нибудь, я не увидела никого, кроме себя.
Знаки
И я всё ещё отваживаюсь любитьзвук голоса в омертвевшем времени,цвет времени на осиротевшей стене.Мой взгляд все растерял. Так далеко —просить. Так близко — понимать, чего нет.
Маленькие напевы
II
только словаслова детстваслова смертислова ночи слова тел
VI
агонияфантазёрокосени
VII
Трещины в стенахчёрные чарыдерзкие фразызловещие стихи
VIII
Заполняешь напевом трещину.Разбухаешь в темноте, как утопленница.О заполни другими песнями разрыв, трещину, прореху.
X
мой напев когда я спала на заребыл именно им?
XV
навязчивая мысльдетская сказкарана
Стихотворение
Искать. Это не слово, это обморок.Оно не означает действия.Означает не идти навстречукому-то, а — застыть, потому что кто-товсё не приходит.
Из записных книжек
Недоумение
Мама рассказывала нам о России с ее заснеженными лесами: «…а еще мы лепили из снега снежных баб и нахлобучивали на них шляпы, которые крали у прадедушки…»
Я смотрела на нее в недоумении. Что такое снег? Почему баб надо лепить? И главное: что это за штука — «прадедушка»?
Поговорили
— Вон та дама в черном — видите, она улыбается нам из трамвайного окошка? — удивительно похожа на мадам Ламорт, — заметила я.
— Ничего подобного — в Париже ведь нет трамваев! И потом дама в черном ничуть не похожа на мадам Ламорт: всё наоборот, это мадам Ламорт на нее похожа. И вообще, мало того что в Париже нет трамваев, я в жизни не видала мадам Ламорт, даже на фотографии.
— Тут мы с вами в одинаковом положении: я тоже понятия не имею, как выглядит мадам Ламорт.
— А вы кстати кто? Давайте познакомимся.
— Я — мадам Ламорт, — отвечаю я. — А вы?
— Мадам Ламорт.
— Что-то не припомню такого имени.
— Нет, вы уж постарайтесь, пока трамвай не пришел!
— Но вы же только что сказали, что в Париже нет трамваев?
— Когда я так говорила, их действительно не было, но жизнь ведь так переменчива.
— В таком случае, давайте подождем его, раз уж все равно стоим на трамвайной остановке, — сказала я.
Девочка в саду
Солнечное пятнышко в тенистом саду, крохотный просвет меж черных листьев. А рядом я, в мои четыре года единственная хозяйка всех этих птиц, алых, синих. Самой прекрасной из них я говорю: