Портрет Кристины Россетти написан Данте Габриелом Россетти в 1848 г.
Мужество
Я смерти не боюсь… Труднее жить.С терпением галерного рабаГрести, грести, стирая пот со лба,Но руки на себя не наложить,Не броситься в глубокий водоем,Желая одного: навек уснуть…Имея нож, себе не ранить грудь —Вот подвиг, в понимании моем.Шагнуть с обрыва — миг. Терпеть длинней.Но разве торопливые сердца,Лишившие себя остатка дней,Отважней тех, кто слабость превозмог?И разве не герой, кто до конца,До капли чашу жизни выпить смог?
Восхождение
Тропою горной, а потом и тропкойПо каменным холмам… Весь этот путьОн одолел, не вправе отдохнуть,Спеша поймать заката отблеск робкий.Все время вверх — с усильем, понемногу…Настала ночь, на гору пала мгла.Теперь подмогой путнику былаЛюбовь. И воля. И молитва Богу.На ощупь — вверх. На ощупь — к небесам.Вот так — нечеловеческим трудом —Он покорил тот пик, он выиграл бой.И навзничь пал, хватая воздух ртом.И не поверил поутру глазам,Увидев только Солнце над собой.
Собирают яблоки
Весною, украшая свой наряд,Я обрывала яблоневый цвет,А осенью, придя с корзиной в сад,Увидела: на ветках яблок нет.С пустой корзиной возвращалась я,Держалась от других чуть-чуть поодаль.Соседи дружно славили меня,Подружки меж собой шутили вдоволь.Победно распевая на ходу,Шли две мои сестры — Джанет и Милли.Их яблоки — крупнее всех в саду! —Так ароматны, так прекрасны были!Гертруда — неохватные бока —Окликнула меня, смеясь мне в спину.Мужская, очень сильная рукаНесла ее тяжелую корзину.Ах, Вилли, Вилли, неужели теОбычные плоды былого летаТы предпочел любви и красоте,Не помнишь больше яблоневого цвета?По этой же тропинке мы брелиВ душистые цветы упрятав лица…Но яблони давно уж отцвели —И это время вновь не повторится.Похолодало к ночи… Надо мнойСова ночная ухала, кружила.Все возвратились парами домой.А я… Я возвращаться не спешила.
Из цикла сонетов “Вторая жизнь”
Полярная звезда, нависшая над льдами,И Сириус, что разливает свет,Летя на колеснице меж планет, —Две избранные ноты в звездной гамме.Одна, желая путнику помочь,Встает все в той же точке небосвода,Другой непреходяще, год от года,Своим сияньем озаряет ночь.Как жаль, что встреча им не суждена!Порядок не изменят небеса:Вовеки с места не сойдет она,Не обернется он в полете гордом…И всё же их ночные голосаЗвучат неутихающим аккордом.
Из цикла “Сонеты, полные любви”
Когда бы день припомнить я могла,Когда ты на меня впервые глянул!Мной не отмечен, он бесследно канул,Как просто день, которым нет числа.Как я была слепа, не замечаяТвоих, за мною следующих глаз!Когда Судьба соединила нас:В конце зимы или в начале мая?Припомнить бы тот день! Под сердца стукВоздать ему по праву… НаслажденьеИспить до дна, до головокруженья…Но память рвется птицею из рук…Когда бы я припомнила, мой друг,То первое твое прикосновенье!
Беспечность
Уносит лодку в море, а матросыУснули, не убравши паруса…Из огненной дали меж тем без спросаПолзет гроза.Стог сена посреди большого поляИ два глупца, заночевавших в нем,Меж тем как от снующих в небе молнийСветло как днем.Судьба непостоянна и жестока…Беспечность не кончается добром…Пригонит ветер тучи ненароком,И грянет гром.
Превращенье
Возможно ли такое превращенье?Пять лет всего прошло — а не узнать!Ее ли это тон, осанка, стать?Достоинство в любом ее движенье,Где раньше были искренность и пыл!Спокойствие, присущее мадонне…И голос стал чуть суше, монотонней,И тверже взгляд, что прежде робок был.Не судит, не спешит давать совет,Как будто бы дала себе зарок…Мы встретимся спустя какой-то срокИ вновь она окажется иною…В глазах ее небесный вспыхнет свет,И крылья обретутся за спиною.
Сестрицы
— Ты не видела, сестрица, —Хоть случайно, невзначай! —Голубя в моем окошке?Что смеешься?.. Отвечай!Вечером, а может, ночью,Перед самою грозой?В клюве он держал колечкоС голубою бирюзой.— Да, я голубя видала…Мне пришлось его пугнуть,Чтобы он в окно не бился,Чтобы ты могла уснуть.— Ты добра ко мне, я знаю…Так ответь, моя душа,А собаку ты видала,Что космата и рыжа?Вдоль ограды пробежалаИ обнюхала крыльцо…У нее на шее лента,А на ленте — письмецо.— Да, сестрица, та собакаВыла ночью под ветлой.Я, покой твой охраняя,Прогнала ее метлой.— А хорошенькому пажуТы не открывала дверь?Что, и не припомнишь даже?Не приходит он теперь.Плащ его богат и ярок.На плече венок из роз.Он мне приносил подарок —Дивный гребень для волос.— Как же, я его видала…И отвадила скорей,Чтоб тебя не беспокоилСкрип несмазанных дверей.— Стой, не убегай, сестрица,Не криви в усмешке рот…Незнакомого мужчинуТы видала у ворот?Он придет ко мне сегодня,Чтоб просить моей руки!Я люблю его всем сердцем,Наши чувства глубоки!— Незнакомца я видала…Но тебе не все ль равно?Я, вздохнув, ему сказала,Что ты замужем давно.— Ложь! Вот это ложь, сестрица!Ты разбила сердце мне…Как ты можешь веселиться?..Чтоб тебе гореть в огне!Побегу за ним вдогонку,За него приму и смерть…Ах, завистница лихая,Как же ты могла посметь?!— Что ж, беги за ним, коль хочешь…Вот что я тебе скажу:Ты семьи не опорочишь…Я тебя опережу.
У моря
О чем это море шумит неустанно,О чем неустанно вздыхает оно?Отторгнуто неба причудою странной,Изрезано берега линией браннойИ мучиться жаждою обречено…А там, в глубине, мир сверкающе-зыбок,А там, в глубине, мир исполнен чудес:Подводной скалы неприступная глыба,И стайки пугливых оранжевых рыбок,И девственно-белый коралловый лес.Морские ежи, эти Аргуса слуги,Толпой обступили причудливый грот…И каждый, в пучине рожденный без муки,Неслышно кружит в этом призрачном круге,И так же неслышно умрет в свой черед.
Моей кузине Лоле, читающей книгу вверх тормашками
Лола, ангел озорнойС детскими замашками,Силится прочесть моюКнигу вверх тормашками.Водит пальцем не спешаПо неясным строчкам —Этим перевернутымБуковкам и точкам.Носик сморщен, головаПодперта рукою…“Что дает твоей душеЧтение такое?Неужели правильноПрочитать нельзя?..”Лола на мгновениеПодняла глаза…Удивление лишь в них.И — внезапный луч.Точно солнце невзначайВышло из-за туч.Этот лучик чудный,Явленный на миг,Знания дорожеИ важнее книг.Взгляд открытый и прямой,В пику поучению…Лола, ангел озорной,Возвращайся к чтению!Постигай страницу,Разбирайся в ней.Да, я знаю больше…Но ты меня умней.
