Не нужно слов — один лишь голос,Один восторг зеленых глаз,Чтоб сердце радостней боролось,Чтоб пролетал за часом час.Пусть смысл речей его невнятенИ темен путанный вопрос —С улыбкой оправляю платьеИ прядь растрепанных волос.Так — принимать без пониманьяИ взгляд, и пламенную речь.И сберегать свое молчаньеДля новых дней, для новых встреч.А по ночам, во мраке зыбком,Когда душа совсем чиста,Твердить, что это все — ошибка,Что сердце — холодней, чем сталь.
1929
«Я не смотрела в заревое небо…»
Я не смотрела в заревое небо,Не спрашивала — почему? зачем?И для простого, для земного хлебаВставала рано, не спала ночей.Я никогда, должно быть, не смеялась.Со мной всегда и всюду на земле —Замызганное платье и усталость,Немытая посуда на столе.Я никогда не понимала страсти,Благих чудес на свете не ждала.И самого безрадостного счастьяЯ никому с собой не принесла.
1930
«Быть только зрителем безмолвным…»
Быть только зрителем безмолвным,Смотреть на мир и наблюдать,Как море воздвигает волныИ волны рушатся опять.Торжественно и безучастноЧитать печаль чужих страниц,И взглядом ровным, взглядом яснымСледить за трепетом ресниц.И в самом ярком, в самом знойном.В своей изломанной судьбеБыть только зрителем спокойнымПроисходящего в себе…Взлететь бы легкой синей птицей,Зарыться в солнечной дали,И незаметно притулитьсяНа самом краешке земли.
1927
ТВОРЧЕСТВО
Двум Юриям
Без лишних строк, без слов плохих(Не точных или слишком резких)Слагать упрямые стихи,Их отшлифовывать до блеска.Все созданное разрушать,И вновь творить до совершенства.И смутно верить, что душаПознает гордое блаженство.Так — за пустые вечера,За пятна слез, за пятна кровиСмиренно строить грозный храм,Как каменщик средневековья.Все трудности преодолеть,Сломить сомненье и неверье.И самому окаменеть,Подобно сгорбленной химере.
1930
«Опять о том же: о годах войны…»
Опять о том же: о годах войны,О грохоте уродливых орудий,О чёрном дыме в синеве весны,О том, что было и чего не будет.Как шли в атаку, брали города,Снаряды рыли вспаханную землю.О пафосе, который навсегда— До самой смерти — свеж и неотъемлем.И только я средь пламенных людей— Не возражая, не кляня, не споря, —Твержу о несмываемом стыдеИ о неискупаемом позоре.
1930
«Ты мечтаешь: „Вот вернусь домой…“»
Ты мечтаешь: «Вот вернусь домой,Будет чай с малиновым вареньем,На террасе — дрогнувшие тени,Синий, вечереющий покой.Ты с мальченкой ласково сидишь…Занят я наукой и искусством…Вспомним мы с таким хорошим чувствомПро большой и бедственный Париж.Про неповторимое изгнанье,Про пустые мертвенные дни…Загорятся ранние огниВ тонком, нарастающем тумане…Синий вечер затенит окно,А над лампой — бабочки ночные»…— Глупый друг, ты упустил одно:Что не будет главного — России.
1930
«А я живу. Лениво говорю…»
А я живу. Лениво говорю.Пишу стихи о пустоте и скуке.Встречаю хмуро по утрам зарю,С зарей вечерней опускаю руки.А я смотрю в бесформенную тьму,В ночную тьму, и я томлюсь и плачу.И никогда, должно быть, не пойму,Что этот мрак, что этот холод значит…Я буду жить пустынные года,Растрачу молодость, любовь и силы.И даже не узнаю никогда,Чего хотела и кого любила.
1930
«В этом старом, убогом отеле…»
В этом старом, убогом отеле,В никому ненужных трудах,За неделей скользит неделя,За годами скользят года.Здесь мы медленно забываем,Что вся жизнь могла быть иной.Никогда не обещанным раемНе смущаем наш сон и покой.Здесь мы плачем, смеемся, стонем.Здесь мы старимся — я и ты,В этом старом, ненужном доме,В безысходности пустоты.Вот луна поднялась на крыши…Как печален вечерний час!Оттого, что и Бога не слышит,Никогда не услышит нас.
1931
«И вовсе не высокая печаль…»
И вовсе не высокая печаль,И не отчаянье сдвигало брови…— Весь вечер ныли, долго пили чай,И долго спорили о Гумилеве.Бросали столько безответных слов,— Мы ссорились с азартом, и без толку.Потом искали белый том стиховПовсюду — на столе, в шкафу. на полках.И не нашла. И спорили опять.Стихи читали. Мыкались без дела.И почему-то не ложились спать,Хоть спать с утра мучительно хотелось.День изо дня, — и до каких же пор?Все так обычно, так совсем не ново,И этот чай, и этот нудный спорО Блоке и таланте Гумилева.
1930
«Печального безумья не зови…»
Печального безумья не зови.Уйдем опять к закрытым плотно шторам,К забытым и ненужным разговорамО вечности, о славе, о любви.Пусть за стеной шумит огромный город, —У нас спокойно, тихо и тепло,И прядь волос спускается на лобОт ровного и гладкого пробора.Уйдем назад от этих страшных лет,От жалких слез и слов обидно-колких,Уйдем назад — к забытой книжной полке,Где вечно — Пушкин, Лермонтов и Фет.Смирить в душе ненужную тревогу,Свою судьбу доверчиво простить,И ни о чем друг друга не просить,И ни на что не жаловаться Богу.
