Нам обвинения с ИваномПризнать в свой адрес нелегко,Иван ни разу не был пьяным,Он пил лишь сок да молоко.И я, равняясь на Ивана,За дело трезвости борец,Давно не поднимал стакана,Не тыкал вилкой в огурец.Тянулось время без просвета,Года катились под уклон,Как вдруг потребовал поэтаК священной жертве Аполлон.Заказ мне обломился срочный,Как будто с неба канул гром —Черкизовский завод молочныйВосславить пламенным пером.Как там в пакеты разливаютТо, что на завтрак люди пьют…О, знал бы я, что так бывает,Когда пускался на дебют,Что отомстит мне так жестокоНеуправляемый подтекст,От шуток с этой подоплекойЯ б отказался наотрез.Поэт всегда за все в ответе,Прости, любимая страна,Что не сумел в простом пакетеЯ разглядеть двойного дна.
Народ. Вход-выход
Когда я вышел из народа,Мне было двадцать с чем-то лет.Оставлен напрочь без ухода,Небрит, нечесан, неодет,Я по стране родной скиталсяПешком, голодный и худой,Сухою корочкой питался,Сырою запивал водой.Но годы шли, летели годы,Короче, где-то через год,Наевшись досыта свободы,Решил я вновь войти в народ.Ему я в пояс поклонился,Как пионеры Ильичу:Прости, народ, я утомилсяИ снова быть в тебе хочу.Прими меня в свои объятья,Свои холщовые порты,Готов за это целовать яТебя, куда укажешь ты.Прости мне прежние метанья,Мои рефлексии прости,Прости фигурное катаньеНа трудовом своем пути.Ты дан навеки мне от Бога,Ты мой навеки господин.Таких, как я, довольно много,Таких, как ты, — всего один.Кто есть поэт? Невольник чести.Кто есть народ? Герой труда.Давай шагать с тобою вместеПо жизни раз и навсегда.Так я стенал, исполнен муки,В дорожной ползая пыли,И, видно, пламенные звукиКуда положено дошли.Внезапно распахнулись двериС табличкой „Enter“ т. е. „Вход“,И я, глазам своим не веря,Увидел собственно народ.Он мне совсем не показался,Хоть дело было ясным днем,Он как-то сильно не вязалсяС расхожим мнением о нем.Он не был сущим и грядущимВ сиянье белоснежных крыл,Зато он был довольно пьющимИ вороватым сильно был.Я ослеплен был идеалом,Я в облаках всю жизнь витал,А он был занят черным наломИ Цицерона не читал.Он не спешил в мои объятья,И тут я понял, что народЕсть виртуальное понятье,Фантазии поэта плод.И понял я, что мне природаЕго по-прежнему чужда,И вновь я вышел из народа,Чтоб не вернуться никогда.1999
„Наш Ту-154...“
Т. Догилевой
Наш Ту-154,Смекалки русской буйный плод,Над территорией СибириВершил свой плановый полет.Под самолетное гуденьеВ момент набора высотыЯ погрузился в сновиденье,Где фигурировала ты.И лишь в него я погрузился,Как вдруг, ну словно как живой,Явился и не запылилсяМне незабвенный образ твой.Короче говоря стихами,На полном, так сказать, лету,Дыша французскими духами,Возник он прямо на борту.Являя всю себя народу,Ты, внешних данных не тая,Передвигалась по проходу(Аллитерация моя — И. И.).В руках неопытных держалаМладенца ты не тем концомИ что-то смутно выражалаСвоим неправильным лицом.С подобным выраженьем каждыйСмотрел на мир тогда, когдаБывал он матерью однаждыИли хотя бы иногда.…Турбины мощные шумели,Пилот в руке сжимал штурвал,В салоне плакали и пели,И кто-то даже вышивал.Лишь я один не шевелился,Боясь спугнуть волшебный сон,Покуда он не удалился,В другой проследовав салон.Как жаль, что в некогда могучей,В единой некогда странеСтоль яркий материнства случайУвидишь разве что во сне.1995
„Не Англия, не Турция...“
Не Англия, не Турция,Не Клинтон-паразит,Проклятая коррупцияРоссию поразит.Грозит нас сила чернаяРазрушить изнутри,Вставай, страна огромная,Вставай, глаза протри.Пора настала грозная,В поход зовет труба.Идет борьба серьезная,Нанайская борьба.
„Не выношу ночной горшок...“
Не выношу ночной горшокЗа неприятный запашок.
„Не доливайте водку в пиво...“
Не доливайте водку в пиво,Во-первых, это некрасиво.А во-вторых, снижает слог,А в-третьих, просто валит с ног.Не прочищайте пальцем носа,На это в свете смотрят косо.Как светских тонкостей знаток,Рекомендую всем платок.Не зажимайте дам в парадном,При здешнем климате прохладномСтоль безыскусный стиль сулитПартнерам лишь радикулит.Не гладьте брюки на ночь глядя,Поскольку брюки на ночь гладя,Придется снять их все равно,Чтобы не выглядеть смешно.Не доверяйте акушерам,Они завидуют в душе вам.Когда ж придет пора рожать,Услуг их следует бежать.Не ешьте курицу с соседом,По понедельникам и средам.А, впрочем, и в другие дниСтарайтесь есть ее одни.Не все, прочитанное вами,Возможно выразить словами,Но тайный смысл заветных строкИ вам откроется в свой срок.1993
„Не мешайте мне лежать...“
Не мешайте мне лежать...Старость нужно уважать.И года мои не те,Чтоб елозить на тахте.
„Не могу не вспомнить факта...“
Не могу не вспомнить факта,Происшедшего со мной,На коне я ехал как-тоВ день весенний выходной.Ехал, значит, на коне я,Ехал, стало быть, на нем,У него я на спине яЕхал я весенним днем.Так и ехали мы двое,По дороге семеня —На спине я у него я,Между ног он у меня.Были мы душой одною,Были телом мы одним,То ли он ли подо мною,То ли я ли по-над ним.1993
„Не нам бродить по тем лугам...“
Не нам бродить по тем лугам,Не нам ступать на те отроги,Где зреет дикий чуингам,Пасутся вольные хот-доги.Не с нашей трудною судьбой,Во власть отдавшись томной неге,Небрежно закурить плейбой,Лениво отхлебнув карнеги.Не наши стройные телаГавайским обдувать пассатам,Не нас природа родилаПод небом звездно-полосатым.А в том краю, где нас на светПроизвела она когда-то,Почти и разницы-то нетВ словах „зарплата“ и „заплата“.1991
„Не рядовая это дата...“
Не рядовая это дата,Не просто день календаря.Мы восемь лет бредем куда-тоИ материм поводыря.И пусть он мелет, наш Емеля,Что видит свет в конце туннеля.Но в том, что это красный светИ у ежа сомнений нет.
„Не шофером, не гипнотизером...“
Не шофером, не гипнотизером,Не шахтером, на худой конец,Нет, мечтал быть с детства прокуроромЯ, худой, веснушчатый малец.Представлял, как строгий, неподкупный,Я сижу, затянутый в мундир,Повергая в трепет мир преступный,Да и прочий, заодно уж, мир.И как он идет, шатаясь, к двери,Старый, кривоногий и хромой,Весь приговоренный к высшей мере,С детства ненавистный, завуч мой.
„Невиданной доселе масти...“
Невиданной доселе масти,Досель неведомых породВдруг появился этот плодНа самой верхней ветви власти.Такой загадочный гибридНе в силах объяснить наукаВ названье явный привкус лука,Что многим портит аппетит.Да ну и мать бы их етит.Возможно, в чем-то я и груб,Но что попишешь — правдоруб.Пошел шестой по счету год,Как этот плод настырный зреет,Но все никак не покраснеетИ все никак не упадет.
Невольное
Я Аллу люблю Пугачеву,Когда, словно тополь стройна,В неброском наряде парчовомВыходит на сцену она.Когда к микрофону подходит,Когда его в руки беретИ песню такую заводит,Которая вряд ли умрет.От диких степей ЗабайкальяДо финских незыблемых скалНайдете такого едва ли,Кто песню бы эту не знал.Поют ее в шахтах шахтеры,И летчики в небе поют,Солдаты поют и матросы,И маршалы тоже поют.О чем эта песня — не знаю,Но знаю — она хороша.Она без конца и без края,Как общая наша душа.Пою я, и каждое словоМне сердце пронзает иглой.Да здравствует А. Пугачева,А все остальное — долой!1984