Чтение онлайн

23 сентября 70

XIV

"...Французы семидесятого года,

бонапартисты, республиканцы,

вспомните о ваших отцах девя

носто второго года и т. д. ..."

Поль де Кассаньяк ("Ле Пэи")

Вы, павшие в боях в год девяносто третий

И в предыдущий год! В своих сабо вы шли

Туда, где поцелуй свободы вас отметил,

Шли цепи разбивать, что мир наш оплели.

В страданьях и в беде велики и суровы,

Вы под лохмотьями несли любовь в сердцах;

Как зерна, бросила вас в землю смерть, чтоб снова

Их к жизни возродить на старых бороздах.

В крови отмывшие запятнанное знамя,

Святые с мрачными и нежными глазами,

Флерюса мертвецы и мертвецы Вальми!

Республике и вам мы сон не потревожим.

Под игом королей мы все живем, как можем...

Сравнится ль Кассаньяк с подобными людьми?

Написано в Мазасе 3 сентября 1870 г.

XV

Зло

В то время как плевки взбесившейся картечи

Скрежещут и свистят в пространстве голубом

И падают полки близ Короля, чьи речи

Полны презренья к тем, кто гибнет под огнем;

В то время как дано в дымящиеся груды

Безумью превратить сто тысяч тел людских,

– О мертвецы в траве, в день летний, среди чуда

Природы благостной, что сотворила их!..

Бог то смеется в окружении узорных

Покровов алтарей, где золото блестит,

То под баюканье осанны сладко спит

И просыпается, когда в одеждах черных

Приходят матери в смятенье и тоске

Вручить ему медяк, завязанный в платке.

XVI

Ярость кесаря

Вот бледный человек гуляет по аллее.

Сигару курит он, и черный фрак на нем.

Он вспомнил Тюильри и стал еще бледнее,

И тусклые глаза вдруг вспыхнули огнем.

Да, оргия шла двадцать лет! И ею

Сыт император, что когда-то говорил:

"Свободу, как свечу, я потушить сумею..."

Свобода вновь живет! И свет ему не мил.

Он пленник. Кто поймет, что эту душу гложет?

Каким он жгучим сожалением объят?

У императора потухший мертвый взгляд.

О Куманьке в очках он думает, быть может,

Смотря, как облаком всплывает голубым

Его раскуренной сигары легкий дым.

XVII

Зимняя мечта

К ней

В вагоне розовом уедем мы зимою.

Уютно будет нам:

Там всюду гнезда поцелуев, полных зноя,

Таятся по углам.

Закроешь ты глаза, чтобы во мгле вечерней

Не видеть за окном

Теней кривляющихся, адской этой черни,

Подкравшейся тайком.

Тут словно паучок тебе царапнет щеку,

Вдоль шеи побежит мой поцелуй и к сроку

Не возвратится вспять.

И, голову склонив, "Ищи", - ты скажешь строго,

И паучка, что путешествует так много,

Мы примемся искать.

В вагоне, 7 октября 70

XVIII

Уснувший в ложбине

В провалах зелени поет река чуть слышно,

И весь в лохмотья серебристые одет

Тростник... Из-за горы, сверкая, солнце вышло,

И над ложбиною дождем струится свет.

Там юноша-солдат, с открытым ртом, без каски,

В траву зарывшись непокрытой головой,

Спит. Растянулся он на этой полной ласки

Земле, средь зелени, под тихой синевой.

Цветами окружен, он крепко спит; и, словно

Дитя больное, улыбается безмолвно.

Природа, обогрей его и огради!

Не дрогнут ноздри у него от аромата,

Грудь не колышится, лежит он, сном объятый,

Под солнцем... Две дыры алеют на груди.

Октябрь 1870

XIX

В Зеленом Кабаре

Пять часов вечера

Я восемь дней подряд о камни рвал ботинки,

Вдыхая пыль дорог. Пришел в Шарлеруа.

В Зеленом Кабаре я заказал тартинки

И ветчины кусок, оставшийся с утра.

Блаженно вытянул я ноги под зеленым

Столом, я созерцал бесхитростный сюжет

Картинок на стене, когда с лицом смышленым

И с грудью пышною служанка в цвете лет,

– Такую не смутишь ты поцелуем страстным!

Смеясь, мне подала мои тартинки с маслом

И разрисованное блюдо с ветчиной,

Чуть розоватою и белой, и мгновенно

Большую кружку мне наполнила, где пена

В закатных отблесках казалась золотой.

Октябрь 70

XX

Плутовка

В харчевне темной с обстановкою простой,

Где запах лака с ароматом фруктов слился,

Я блюдом завладел с какою-то едой

Бельгийской и, жуя, на стуле развалился.

Я слушал бой часов и счастлив был и нем,

Когда открылась дверь из кухни в клубах пара

И в комнату вошла неведомо зачем

Служанка-девушка в своей косынке старой,

И маленькой рукой, едва скрывавшей дрожь,

Водя по розовой щеке, чей бархат схож

Со спелым персиком, над скатертью склонилась,

Переставлять прибор мой стала невзначай,

И чтобы поцелуй достался ей на чай,

Сказала: "Щеку тронь, никак я простудилась..."

Шарлеруа, октябрь 70

XXI

Блестящая победа у Саарбрюкена,

одержанная под крики

"Да здравствует император!"