Чтение онлайн

После Бебеки, на пороге возник, не вошел, не протиснулся, а именно возник, как из воздуха соткался, третий сотник, мэтр Самбини, худенький и тонкокостный человечек с лисьей мордочкой и тонкими усиками под носом. Дополняла его обличье, небольшая округлая шапчонка ярко-зеленого цвета. Такого ловкого жулика как бывший мэр Норгенгорда, история герцогства давненько не знала, мастер своего дела и редкостный пройдоха с огромными связями.

Правда, попался мэр на чепухе. Так случилось, что в Норгенгорде строилась новая речная пристань и, как водится, треть суммы, которую планировалось потратить на стройку, мэр украл, а бригадир нанятых строителей, украл еще треть. Самбини оказался настолько занят, что саму стройку не проконтролировал, а когда причал в сроки построен не был, и приехала инспекция из столицы, которая взяла бригадира под белы рученьки, вот здесь-то, все и проявилось. А дальше, инспектора, оказавшиеся честными людьми, что удивления не вызывало в связи с военным временем, копнули чуть глубже. Как итог, всплыли многочисленные злоупотребления, и последовала незамедлительная конфискация всего имущества мэтра Самбини. После чего, каторга, на которой бывший мэр честно отработал три дня и подал прошение на вступление в рейдерский отряд.

Мэтр Самбини мелко семеня своими тонкими ножками, прошел к столу, кончиками пальцев приподнял свою нелепую зеленую шапочку, и поприветствовал полковников:

— Доброго здравия вам, господа военные.

— И вам того же, мэтр, — ответил Штенгель. — Хотим назначить вас сотником. Справитесь?

— Отчего же, справлюсь, конечно, — Самбини улыбнулся во весь рот.

— Чем придется заниматься, понимаете?

— Да-да, слухом земля полнится, — мэтр закивал головой. — Лишать противника продовольствия, снабжения, перехватывать гонцов.

— Все правильно понимаете, — Штенгель был удовлетворен.

— Кхм, — бывший мэр Норгенгорда кашлянул в кулак и сказал: — У меня есть предложение, господа полковники.

— Так сразу? — в разговор вступил Интар. — Излагайте, сотник.

— У меня есть друзья, имена которых я не хотел бы разглашать, и они могут предоставить моей сотне комплекты обмундирования вражеской армии. Прошу вашего разрешения, за свой счет перевооружить моих солдат, дополнить сотню опытными наемниками, и не мешать мне в проведении операций.

— Что-то еще?

— Нет-нет, этого будет вполне достаточно.

— Мы подумаем, сотник Самбини, вы свободны.

Новоиспеченный командир третьей сотни покинул кабинет, и полковник Штенгель спросил Интара:

— Это то, про что ты говорил, я так понимаю?

— Определенно, — согласился граф. — Этот Самбини, все вражеские тылы вынесет, и так пристроится, что рахдоны ему за это еще и приплатят. Одно слово — жулик. Впрочем, время покажет.

Этим же вечером, начались тренировки рейдеров, ну, как тренировки, некоторое первичное ознакомление с оружием. На все про все, командующий оборонительной армией полковник Микит, отвел Интару и Штенгелю четверо суток. Что можно успеть за это время? Мало, ничтожно мало. Однако, народ набрался в рейдерские сотни такой, что терять им было нечего. Был шанс выжить, обелить свое имя, при удаче немного приподняться, и они его использовали, как умели и понимали.

Четыре дня пролетели быстро, сотни выступили в сторону границы, где уже отгремели первые боестолкновения с противником, а еще через десять дней, все три сотни, в одну ночь, пересекли линию фронта. Прошло еще десять дней и появились первые результаты. Вернулась вторая сотня под командованием пирата Бебеки. От нее осталось только тридцать человек, а результатов за ними не было. Сотня засветилась и на рейдеров налетел целый полк наемников-дромов, и только по счастливой случайности, сам Бебека и тридцать бойцов, смогли оторваться, и через болота вернуться в расположение штангордских войск.

Граф Интар весь извелся, да и Штенгель, хоть и не показывал вида, но в какой-то мере переживал за дело. Претензий к ним никто не предъявлял, крайними не делал, но все же, было им как-то неспокойно. Минуло еще три дня и, совершенно неожиданно, пройдя через неизвестную даже пограничникам тропу, в расположении герцогской армии объявилась третья сотня в полном составе. Потерь нет, а добыча есть.

Хитрый мэтр Самбини, переодевший свою, самую слабую по составу сотню, в униформу рахдонских наемников, и дополнив ее двумя десятками своих наемных бойцов, подошел к делу основательно. Линию фронта его отряд прошел спокойно и без приключений, и после того как обосновался на вражеской территории, приступил к делу. Как так получилось, никто не знал, а мэтр своих секретов не раскрывал, но вскоре, его сотня числилась в составе рахдонской армии и встала на боевое дежурство по охране складов. Неспешно, воины Самбини сформировали обоз, нагрузили его самым ценным, и когда пришло время, покинули гостеприимных рахдонов, напоследок подпалив все до чего только дотянулись.

Как и было обещано, добычу, которая оказалась в обозе у Самбини, никто не отнимал, сотню не разоружали, а все кто учавствовал в этом деле, получили свободу, относительную, конечно, потому как до окончания военной кампании этого года, они все равно числились на службе герцога. Теперь, полковники успокоились, дело себя оправдало и оставалось только дождаться возвращения первой сотни, которая, не промедлила и, спустя всего пару дней, с боем прорвалась через реку Сана.

Богатств бойцы Бертра не притянули, но повоевали на славу. Первая сотня прошлась по тылам противника, вырезала три патрульных отряда, обзавелась нормальным оружием и совершила дерзкий налет на расположение одного из рахдонских штабов. Как результат всего рейда, было захвачено пятеро важных пленников, уничтожено около двухсот вражеских солдат, а сама сотня потеряла пятнадцать бойцов убитыми и еще шестерых тяжелораненых.

На военном совете, начальство решило, что идея формирования рейдерских отрядов себя оправдала, Штенгель и Интар получили устную благодарность и, вновь, отправились в замок генерала Сантре. Государство нуждалось в воинах, и полковникам требовалось их предоставить.

Высокий кустарник раздвинулся и показалась голова Курбата, ходившего в разведку.

— Что видел? — спросил его Кривой Руг.

— Десяток степняков из сагареков, сидят на кургане, что-то высматривают. И, кроме того, неподалеку следы видел, совсем свежие. Судя по ним, сотни две лошадей прошли. Неспокойно все вокруг как-то, зверье пуганое и птицы на месте не сидят.

— Хреново, — выдал Кривой. — До границы три дня пути, и мы в безопасности, а тут такое, и не поймешь, то ли за нами охота, то ли племена сами меж собой грызню затеяли, — он посмотрел на меня. — Что думаешь, Пламен? Что чутье ваше говорит?

— Муторно мне, как и братьям моим, — я кивнул в сторону Курбата и Звенислава. — Остеречься надо, а потому, двигаемся в обход, да и все. Пусть лишний день потеряем, но так спокойней будет.

На том и порешили, после полуденной дневки, заседлали лошадей, подчистили за собой следы и повернули не на запад, как до этого шли, а к югу больше забирать стали. Решили идти через Горбонские Холмы, на некоторых старых картах, обозначенные как Смертельные Пустоши. Не знаю, смертельные они или нет, а только придется идти этим путем. Своему внутреннему звериному чутью, мы стали доверять больше, чем всем нашим чувствам вместе взятым, и сейчас оно говорило о том, что от земель сагареков, надо держаться подальше.