Чтение онлайн

— Связь с Соболевым есть? — спросил Щеглов, когда подъехали к разъезду.

— Была все время, — ответил Кондрашев. — Санька, вызывай!

Запищал зуммер.

— Соболево! Соболево! Эх!

— Что такое?

— В руку ударило. — Сумкин опасливо поглядел на тучу.

— Дай-ка я! — не вытерпел Щеглов.

Яркая молния прорезала тучу. Щеглов выронил трубку.

— Стреляет Илья-пророк! — выговорил он. — Очевидно, разговор не состоится. Придется вам все-таки написать Почиталину.

— Писать я не стану, — категорически отказался Капитошин. — Прошу передать члену Военсовета все, что вы видели и слышали. За мной ма-арш! — скомандовал он своим и, прощаясь, приложил руку к козырьку.

— Отделение, сади-ись! — скомандовал Щеглов.

Оглядываясь друг на друга, обе группы разъехались каждая в свою сторону.

Гроза прошла мимо, и до Атаманского разъезда добрался, не намокнув.

— Сумкин, включай телефон! — приказал Щеглов — Линию в сторону Гаршина оборвать.

В ближайшем дворе раздобыли вожжи, напильник и, подтянув телеграфную проволоку к земле, начали пилить.

— Живее! — поторапливал Щеглов.

— Сию минуту. Подпилок, как на грех, тупой попался.

Сумкин старательно пилил. Щеглов и Костя держали толстую проволоку. Вж-жик! Раз!

Концы туго натянутого провода разлетелись в стороны.

— Включай аппарат! — приказал Щеглов.

На этот раз Соболево отозвалось быстро, и Щеглов доложил о результатах разведки.

— Хорошо! — сказал Почиталин. — Ночуйте в Атаманском, а утром вместе с батальонами ВОХР подойдут остальные взводы вашего эскадрона. Пойдете обратно в Гаршино.

— Будем здесь ночевать, — к великой радости Сумкина, объявил Щеглов. — Сумкин, заказывай ужин!

Выставив в сторону Гаршина пост, разъезд расположился во дворе у Сумкина. После ужина казак, к удивлению Щеглова, сам вызвался нести караул.

Чудесна летняя ночь в уральской степи! Волнами приходят горько-соленые запахи полыни, чебреца и других степных трав. Днем под жарким солнцем их стебли бессильно никнут, но ночная прохлада вновь наполняет жизнью, и обрызганные росой цветы поднимают головы. В далеком прозрачном небе чуть заметными точками теплятся звезды, и от звезд, чудится, ниспадает на землю торжественная тишина. Ни шелеста, ни шороха.

В канаве крайнего гумна на кошме, захваченной из дома, притулился пост — Санька Сумкин с молодой женой. Винтовка с одного бока, Павлишка — с другого. Пустынна гаршинская дорога, спокойна ночная степь, ничто не мешает молодым. Незадолго до рассвета, когда Лось [11] трубой поднял свой трехзвездный хвост, часовой с подчаском, наворковавшись, намиловавшись, задремали. Эх, не спи, казак, — время тревожное!

Близкий топот разбудил часового. Сумкин схватил винтовку, толкнул в бок жену:

— Беги!

А верховые близко: с земли видно, как скользят по небу их силуэты. Сумкин также пустился наутек. Обогнав Павлишку, он опрометью взлетел на крышу своего база, с двухметровой высоты махнул вниз, но, зацепившись шинелью, повис на столбе с рогульками, на которых казачки сушат молочные горшки.

Павлишка шмыгнула было в подворотню, но застряла, в следующий момент почувствовав, что ее тянут за ноги, завизжала благим матом. Державший ее за ноги отпустил и сказал весело:

— Не бойся, станичница, мы — не лиходеи. Вставай, поговорим!

Павлишка поднялась.

— Где у вас ночуют соболевские кавалеристы?

— Н-не знаю.

— Ну, как не знаешь! С кем сейчас сидела? Мы видели, как он махнул на баз.

— Это наш хуторской, — смутилась казачка.

— Да ты не сомневайся! Мне нужен командир Соболевского эскадрона.

— А вы кто такие?

— Мы из Гаршина.

Павлишка молчала.

— Так где же их найти? В этом дворе? Да? Тьфу! Чего ж я спрашиваю. Телефонный провод тянется именно сюда. Они здесь.

Всадники спешились и забарабанили в ворота. Павлишка же, на которую никто не смотрел, зашла потихоньку за угол и пустилась бежать. С улицы она застучала в окно:

— Казаки, вставайте! Какие-то приехали, вас спрашивают.

Щеглов проснулся первым.

— Подъем!

Во дворе наткнулся на Сумкина. Он так и не мог собственными силами сняться с кола.

— Черти, что ли, повесили тебя? — выругался Костя.

За воротами крик:

— Товарищ Щеглов, откройте!

— Кто?!

— Капитошин.

— В чем дело?

— Я хотел бы поговорить с Почиталиным. Телефон у вас работает?

— Да. Сейчас откроем.

В эту ночь спать не пришлось: только что уехал Капитошин (он лично доложил Почиталину свои оправдания), как подоспели батальоны ВОХР и с ними остальные три взвода Соболевского эскадрона.

В Гаршино вошли без выстрела. На площади, на улицах — ни души. Село словно вымерло. Батальоны расположились на площади, где вчера бурлила толпа. Явился Капитошин. У него был растерянный, виноватый вид. Очевидно, его страшила ответственность за отправленных к Сапожкову продармейцев и за невыполненное приказание Почиталина.

— Отряд построен во дворе штаба. Какие будут приказания? — доложил он.

— Командование отрядом сдайте товарищу Честнову, а сами отправляйтесь в штаб Соболевского Укрепучастка! — распорядился командир сводного отряда.

— Ай-я-яй! Что же это такое! Люди добрые, смилуйтесь! Ратуйте! — отчаянный женский вопль разнесся по площади. — Ой, пропала моя головушка!

— Что там такое? Товарищ Щеглов, прикажите узнать!

У двора покойного Антипа Грызлова билась в истерике пожилая женщина.