Шрифт:
Яна Юшина
Степень свободы
Москва – Санкт-Петербург
2012
Foreword
Женщина, которая пишет эти стихи, знает, что делает. Поэтому они точны, узнаваемы, уникальны – как почерк, как голос или походка. Читающий их обречен запоминать послевкусие... Её приятно встречать, за ней интересно наблюдать, её упоительно чувствовать – в каждой строчке, в каждой метафоре – следить за ней, приближаясь к разгадке, к обладанию тем, недосказанным, которое вот-вот просочится между строк. И за секунду до выдоха внезапно понимать: эта стерва играет с тобой, читатель, играет, словно с котенком, запутывая тебя в словесный клубок. И пока ты будешь беспомощен в переплетении нитей, она исчезнет, оборвав строку, чтобы ты, освобожденный, снова искал ее...
Смирись, читатель, Она – стерва, и она знает, что делает.
Что касается книги – её тебе будет мало.
Кот Басё (Светлана Лаврентьева)
_______________
Интеллектуальная поэзия? Мастерски исполненная игра в графоманство? Многослойная образность на грани фола? – все пункты вместе и... никакой из них. Это – Яна Юшина. На неё нельзя наобум навесить ярлык. Потому что она – априори больше, чем.
Её лирику не одолеть с наскока, но одновременно – она, как та рубаха к телу – каждому близка, каждому своя. Поразительное умение озвучить то изнаночное, о котором многие боятся упоминать всуе, отточенная игра слов, льющаяся фонетика и – талант сказать Новое. От бога или от чёрта. Не все ли равно, когда она – настоящая, от первой до последней буквы?..
Лина Сальникова
_______________
"You see only what You wanna see"
(Вы видите то, что хотите видеть)
Яна Юшина – sterva. О, нет, в данном случае это не ругательство, не краткая биография и не характеристика с места последней кровавой охоты на брутальных мачо, наивно полагающих, что это они – охотники. Sterva – это литературный псевдоним, существующий достаточно давно. И, поверьте на слово, у определённых авторов не принято менять свои псевдонимы, как перчатки под цвет сумочки или в угоду моде и мнению общественности.
– Вот "если бы сейчас была дискуссия" (с)
– У нас не дискуссия…
Желающие могут в свободное время позаниматься обсуждением псевдонима, внешности, возраста любого автора, если это распаляет воображение, добавляет что-то в пресную пищу для мозга. Отвлекаемость, клиповое мышление, угар гламура в последнее время становятся нормой… А если умная и красивая женщина пишет талантливые стихи, в наше время могут заметить только красоту и ум… Читатель-мужчина рискует соскользнуть в явный флирт или, куда проще – в эротические фантазии. С другой стороны – я могу припомнить отличную цитату:
"Красивая женщина – это поэзия на практике". Эмерсон
Мне совершенно не мешает, если талантливая поэзия написана молодой и красивой Яной. Тексты неординарные, иногда провокационные, иногда пугающе открытые до того, что начинаешь чувствовать неловкость, будто без приглашения вошел на запретную для мужчины территорию, где эмоциональный фон намного ярче и контрастнее, где самые мелкие детали и оттенки значимы и порой ранят, как острые осколки стекла.
Возможно, позднее я буду себя ругать, т.к. уговорил (или спровоцировал) Яну включить в книгу несколько фотографий. Они действительно кого-то могут отвлекать от текстов, но что в этом случае меняется? Если подумать – ничего. Поэзия никуда не исчезает, она здесь и сейчас, ждёт своего читателя.
docking the mad dog (Николай Мурашов)
_______________
От автора
Страшная штука этот беспросветный отроческий цинизм у великовозрастной девицы. Эй, говорю, Юшина, вольно, расслабься! А она молчит, глазищами зыркает да всё пакости рифмой отмаливает, облагораживает сучность свою гадскую. Иногда ладненько так выходит, козырно. Верная примета хорошего Юшинского опуса – море крови. О коей, ясен клён, кроме автора, мало кто знает. Но если словеса друг за друга цеплялись да окаянничали на шкурках молодецких, свежеснятых, итог всегда налицо. Или на лице – у читателя. Ясно так представляю: бровки читательские сдвинуты, губки сжаты, волосёнки на головушке шевелятся, тараканы в головушке перешептываются, мечтают с сородичами из Янкиных верховных казарм побрататься. Тут бы Юшиной почувствовать головокружение от собственной значимости, звездатую болезню приобрести – ан не-е-ет, хренушки! Хмыкнет что-то несуразное и назад, в привычную для себя апатию, воротится. А вытащить её из этой междупишизмовой апатии способен только какой-нить новый молодец, желательно, голь перекатная, смутьян и выпивоха. Пока с ним беседы беседует – пишет. Через месяцок, другой наскучит ей – и снова затишье, подполье. Ох, дурная девка, никто ей надолго не люб. Ну, акромя меня. Я с ней давно – в роли личного биографа и тайного советчика. Все секреты знаю. Потому дружеский совет: не читайте вы ейные книжки – пропащее дело, хоть и затягивает. А уж коли начали – туда вам и дорога, коней на переправе не меняют, так дальше на её рифмастых горбунках и покатитесь.
С поклоном,
Адекватная, но слегка пафосная сторона Яны Юшиной
Содержание
Foreword (Предисловие)
От автора
Содержание
Поздние дети
Полусон, похожий на приворот
Fake
От пламени, от свинца, от доброго молодца
Не играй со мной в Павлика, младший брат
В круге третьем
Слышать мелодию тишины
Встань и иди
А полночь чернее сажи
Резюме
Резюме. Next
Приглашение на казнь
На седьмом отточенном луче
2х15. Без башни
Избранное
Время валяться в ногах у осени
Классика жанра
Осеннее для...
Седьмой этаж
Мама волнуется – раз!
Говори
Вслепую
Орнитологи
Последнее слово за черным скотчем
Война
Очень осень
Квинтэссенция хаоса