Чтение онлайн

Я же помнил, что в семидесятом году Степан Разин поднял восстание в шестьдесят седьмом году. И мне казалось, что рано начал он свой бунт. Чуть позже бы… А вот про Ваську Уса я помнил только то, что он раньше начал и потом примкнул к Степану Разину. Но я никак не думал, что Ус начал на год раньше.

— А может он здесь, в этом мире начал раньше? — думал я. — Может, это я его «поторопил» своими лекциями про светлое будущее в отдельно взятом районе? Ну и сравнивая житьё-бытьё крестьян на Ахтубе с другими местами — «сорвался»?

Но житьё на Ахтубе отличалось от иного, так же, как и на южных рубежах. После отмены там казённых податей. Или именно это сравнение и продемонстрировало, что казённое «тягло» — зло, с которым и надо бороться? Всё познаётся в сравнении. Да-а-а… Да на Ахтубе тягла и вовсе нет. Произведённую продукцию частично раздаём на трудодни, а большую часть продаём. Что-то уходит на экспорт (зерновые, икру, крепкий алкоголь), что-то оставляем для внутреннего рынка (солёную рыбу, икру низшего качества, арбузы), картофель, кукурузу, помидоры), что-то пускаем на переработку (сахарную свёклу, виноград, шелковичные коконы).

За двадцать лет наш торгово-производственный комплекс разросся и территориально и кадрово. Было тяжело перевоспитывать торгашей со стороны, а потому воспитывали своих. Сильно помог Фрол, с которым мы вместе осваивали азы торговли и который сейчас умудрялся контролировать все торговые обороты. Правда и народу в его «торговом департаменте» было под сто человек.

— Да-а-а… Может быть, может быть, — продолжал я думать про Ваську Уса. — Но ведь в той истории не было меня, а он так же взбаламутил народ на восстание. И Разина взбаламутил. Хотя… Кто их знает? Может так и было у них задумано? Разин идёт за деньгами, а Ус проверяет общество на готовность восстать. Кто сейчас скажет? Историки считали зачинщиком бунта Разина.

— А выручать Ваську Уса как-то надо, — думал я. — Но как? Он сейчас снова в Москву с челобитьем должен пойти и от тех бунтарей, что грабили и жгли, если такой же хитрый и умный, как и в той истории, а значит, в Москве его и надо встречать.

Васька — один из тех казаков, которых мне не удалось удержать отнайма на войну с Польшей. Царь Алексей Михайлович призвал Донских казаков, а те позвали моих. Вот кое-кто и откликнулся.

В июне 1664 года Ус вместе с отрядом донских казаков в четыреста человек, выходили в Тулу для участия в военных действиях против Речи Посполитой. А ещё раньше зимовал с отрядом под Могилёвом. И везде его выбирали атаманом. А тут гонять воровских людишек по Волге…

Мне показалось, что навоевался Васька Ус, что хватит ему тех «царапин» что он получил в сражениях. Да и не заработал ведь ничего во время войны. Вроде послушал он меня. Ан, оказалось, что нет. Свою казачью «империю» хочет построить? На Хопре? Не понятно…

В Москве я не появлялся года три. Съездить не мешало бы. Но я как представлю, что что там сейчас твориться с этим Собором, как Москва кипит, так мороз по коже продирает. Ещё заставить царь на охрану Москвы встать, да народ разгонять…

Однако долго мне раздумывать не пришлось. Уже на следующий день с утра меня вызвал к себе воевода Астрахани Прозоровский Иван Семёнович, с которым мы были знакомы близко. Взяв персидские подарки, я пошёл к нему, не мешкая. Они местничали в Астрахани со вторым воеводой Бутурлиным Иваном Фёдоровичем.

С Бутурлиным мы часто встречались в Измайлово. Он был нам с Алексеем Михайловичем ровесником и иногда участвовал в наших зимних забавах. Прозоровский был немного –лет на пятнадцать — постарше и уже тогда исполнял ответственные государственные поручения.

В «той» истории они в это время обороняли Астрахань от Степана Разина, в этой, я спокойно по Астрахани расхаживал и мог взять её в любой момент, но она была мне не нужна. Казна? Да пусть себе хранится пока Прозоровским. Оба воеводы ждали меня во дворце наместника к обеду.

По-простому отдарившись халатами и драгоценными кинжалами, я сделал заинтересованное лицо. Наши отношения давно приобрели чисто деловой характер и оба они знали, что Алексей Михайлович интереса ко мне не потерял и не приближает меня только потому, что на границах с калмыками я теперь более полезен, чем во дворце. Да и опытное хозяйство моё давало свои плоды, очень хорошо «смотревшиеся» на столе его царского величества.

— Слышал, Степан Тимофеевич, что твой казак Василий Ус учудил? — спросил Прозоровский.

— Та-а-а-к… Учудил — это не натворил, — подумал я. — Значит, ничего сильно криминального Ваське не «шьют».

— А что такое? Это какой Васька Ус? У меня их трое.

— Твой ближник, атаман, что под Царицыным остался Волгу сторожить от калмык.

— Про этого слышал. Что он ушёл, слышал. Поймаем — будет наказан.

— Так он знаешь куда ушёл? — не отставал Прозоровский.

— На Хопёр ушёл. Какие тут тайны. Так и сообщил моему кошевому.

— На Хопёр, да и ещё далее. На Москву он ходил. Два раза ходил.

— Как два раза? — удивился я. — Что там два раза делать?

— А что там один раз делать? Ему службу нести, а он по Волге попёрся и только в Коломне его остановили. Пятью стругами шёл.

— Хм! — нахмурился я. — Может ко мне шёл? Он ведь с польской войны. И мы ведь с ним не виделись лет пять уже. Не знал, поди, что я в Персии гуляю.

Прозоровский посмотрел на меня с удивлением.

— Тебя искал? Хм! Вполне возможно! Но, чёрт, в Хопре-то чего он бучу поднял?

— Какую бучу? Почему он поднял? Он узнал, что голодают там и повёз зерно. Родичи у него в Хопре.

— Э-э-э… Так ты его не осуждаешь, что он ушёл? — спросил Бутурлин.

— Как не осуждаю?! Осуждаю и судить буду! Он разграбил амбары, забрав почти всё. За это и осудит круг.

— Э-э-э… А чего его черти понесли в Москву с челобитью? — спросил Бутурлин.

— В Москву? — удивился я. — Не знаю про то.

— Избрали его атаманом и он с челобитной к царю пошёл. Да отправили его оттуда обратно, а он обманул воеводу Воронежского и с войском двинулся к Москве. Встал под Тулу и стоял там до июля. Вчера грамота пришла из Москвы.