Чтение онлайн

Конура Сидалии была выстроена на голом коричневом холме, примерно в полмили за чертой города. Она выглядела новенькой и чистой, ярко освещенная двухэтажная колониальная постройка, огороженная со всех сторон железной решеткой и со скромной неоновой надписью над входом: "Госпиталь для зверушек". Вторая надпись пониже уточняла: "Уход и прибежище, только для мелких животных".

Когда Додд вышел из машины, любопытный эрдель пустился следом. Реактивный самолет с визгом пересек небо, и эрдель жалобно завыл, задрав голову кверху.

– Зря стараешься, старина, – посочувствовал Додд. – Это прогресс.

Вой эрделя растормошил других собак. Додд не успел подойти к входной двери, как каждая конура ожила и завозилась: виляющие хвосты, оскаленные зубы, звуки привета и звуки угрозы.

Додд протянул руку к кнопке звонка, но дверь уже распахнулась, обнаружив низенького, полного седовласого человечка, слегка напоминавшего безбородого Санта-Клауса. Его белый халат и его улыбка были свежи и аккуратны.

– Доктор Сидалия, – представился он. – Входите, входите. Где пациент? Надеюсь, это не автомобильная катастрофа? Я их до смерти боюсь. Так прискорбно, так ненужно. – Он закричал через плечо Додда: – Эй, вы там, ребята, уймитесь! Сказано, уймитесь! Они славные парни, – пояснил он Додду. – Правда, легко возбудимые. Так чем могу служить?

– Мое имя Додд. Я частный сыщик.

– В самом деле? Как интересно! Подождите, я позову жену. Она большая поклонница детективов. Всегда мечтала встретить настоящего частного сыщика.

– Я предпочел бы...

– О, это совсем не трудно. Наша квартира занимает второй этаж. Шумновато, зато удобно. Вы не можете себе представить, сколько всякого случается ночью, когда я бываю необходим почище какой-нибудь акушерки. Когда мы жили в городе, не успевал я вернуться домой к обеду, как приходилось мчаться назад – выручать какую-нибудь малышку, попавшую в беду.

– Собака, из-за которой я приехал, – сухо прервал собеседника Додд, – шотландской породы.

– Прекрасная порода. Привязан, смел, незави...

– По кличке Мак. Принадлежит Руперту Келлогу. Я говорил с одним из ваших служащих о собаке сегодня утром. Он сказал, что Мак готов отправиться домой.

– Но его уже взяли домой, – приятно улыбнулся доктор. – О, то была радостная встреча и для хозяина, и для его зверька. Собаки этой породы – настоящие шотландцы. Они не разбрасываются, не распространяют свою привязанность на кого угодно никогда. Милейшие ребята эти шотландцы.

– Келлог сам забрал собаку?

– Разумеется.

– Когда?

– Примерно от трех до четырех. Я как раз лечил йоркширку. У бедной девочки чума. Боюсь, не выживет. Все же мы стараемся и надеемся и, сказать чистосердечно, молимся к тому же. Об этом заботится моя жена. Она добрая женщина.

– Келлог был один?

– Он входил сюда один. Жена ждала его в машине.

– Считается, будто она в Нью-Йорке.

– Вот как? Странно! Я встречался с миссис Келлог года два назад, когда делал Маку прививку от бешенства. Прелестная маленькая женщина, спокойная, дружелюбная.

– И вы убеждены, что сидевшая в машине женщина была миссис Келлог?

– Теперь, после того как вы выразили сомнение, не могу с уверенностью сказать. Я решил, что это миссис Келлог, поскольку она была с мистером Келлогом. Подождите. Я даже помахал ей... Минуточку. Подумав, я вспомнил: она не помахала мне в ответ. И еще я заметил... Мак не очень-то стремился в машину. Обычно, когда собака тут поживет, она рвется запрыгнуть в семейную машину и отправиться домой.

– Я имею серьезный повод считать, что Келлог ехал не в своей машине и путешествовал не с женой.

– Господи Боже! – Доктор Сидалия забеспокоился. – Совершенно не создавалось впечатление такого рода. Он очень любит животных.

– Доктор Гриппен тоже их любил.

– Английский убийца?

Додд кивнул.

– В сущности, привязанность Гриппена к собаке помогла схватить его.

– Я об этом не знал. Интересно, что же произошло с собакой, когда Гриппена повесили?

– Понятия не имею.

– Надеюсь, ему подыскали хороший дом, бедняге. Ведь для собаки может быть ударом потеря хозяина.

Сидалия говорил так, как если бы дело Гриппена только что случилось и собака была еще жива, хотя, конечно, знал, что все, кто был связан с делом Гриппена, давно успели умереть.

– Почему вы заговорили о Гриппене в связи с мистером Келлогом?

– Келлог попал в беду того же рода.

– Вы хотите сказать, что он кого-то убил?

– Похоже на то.

– Боже мой! Я потрясен. Разрешите мне сесть.

Сидалия опустился на стул и стал обмахивать лицо рукой.

– Вероятно, через час-два приедет полиция, чтобы опросить вас, – сообщил Додд. – Они захотят узнать все о женщине и о машине.

– Я никогда не замечаю машины. Людей и животных – да. Но машины?.. Не обращаю внимания. Все, что запомнилось, – машина была очень грязной. Грязь я непременно замечаю. Я чистоплотный человек.

– Машина выглядела новой?

– Ни новой, ни старой. Ни туда, ни сюда.

– Цвета?

– Зеленоватого.

– Двухместная, с откидным верхом? Седан?

– Не могу вспомнить.

– Вам показалось, что собака не рвалась в машину. Это значит, что вы наблюдали. Каким же образом собака попала в машину?

– Келлог, разумеется, отпер дверь.

– Которую?

– Заднюю.

– Значит, машина была четырехместным седаном. Не так ли?

– Ну, конечно, – откликнулся Сидалия, приятно удивленный. – Да, так оно и было.

– Сидевшая там женщина, как она реагировала на пса? Засуетилась над ним? Повернулась и приласкала его?

– Нет. По-моему, ничего такого.

– Если этой женщиной была миссис Келлог, находите ли вы ее поведение нормальным в таких обстоятельствах?

– Боже мой, нет! Освобождение одного из моих маленьких пациентов всегда вызывает полный восторг в семье. Одна из моих радостей – наблюдать такие встречи.