Стены слушают
Шрифт:
– Забавно. Я-то считал, что ты их держишь.
Джилл покраснел:
– Что ты подразумеваешь?
– Только то, что сказал. Мне не приходилось держать в руках вожжи. Кроме того, я никогда не рассматривал свою жену в одном ряду с лошадьми.
– У женщин и лошадей много общего. Запусти их в открытое поле, и они помчат черт знает куда и исчезнут.
– Где это ты так здорово изучил женщин, Джилл?
– Не хочу с тобой ссориться, – решительно сказал Джилл. – Ситуация слишком серьезна. Что ты намерен делать?
– Ничего. Что ты мне предлагаешь делать?
– Обратись в полицию. Пусть они найдут ее и привезут назад.
– На каком основании? Эми совершеннолетняя, и довольно давно. Это неопровержимый факт.
– Мы можем придумать вескую причину.
– Ох, ради... Ладно. Допустим, мы сделали по-твоему, и, предположим, ее нашли. Что тогда?
– Они привезут ее домой, и тогда мы заставим ее прислушаться к голосу здравого смысла.
– Я полагаю, говоря "мы", ты имеешь в виду себя?
– Что ж, я всегда держал ее в руках, умел образумить, показать смысл.
– Наверно, она видит смысл, – возразил Руперт. – Ее собственный смысл, а не твой.
Джилл хлопнул кулаком по ручке кресла. Пылинки взвились и тревожно разлетелись.
– Ты чертовски хладнокровен и спокоен для человека, у которого пропала жена.
– "Пропала" не совсем подходящее слово.
– Мне оно подходит.
Внезапный сквозняк прорябил пылинки, заплясавшие в солнечном луче, и женский голос позвал у двери задней лестницы:
– Мак, сюда. Мак, иди сюда, малыш. Тебе пора побегать.
При первом слове Джилл выжидательно поднялся. Но когда женщина снова стала звать собаку, он тяжело сел, как если бы Руперт двинул его кулаком в грудь. Руперт не пошевелился.
– Сюда, Мак, да иди же наконец. Если ты опять забрался на эту кровать, я на тебя пожалуюсь! Мак? Малыш?
Мисс Бартон появилась в дверях. Ее щеки от холода порозовели, волосы посветлели до цвета и плотности соломы.
– Ах, мистер Келлог! Боже милостивый! Я понятия не имела, что вы дома. Вломилась как не знаю кто. Что вы подумаете?
– Все в порядке, мисс Бартон, – прервал ее Руперт. – Я должен был предупредить вас. Вы, конечно, знакомы с мистером Брандоном?
– Да, разумеется. С добрым утром, мистер Брандон.
Джилл встал и сдержанно поклонился. Он встречался с мисс Бартон, по крайней мере, дюжину раз, но, столкнувшись с нею на улице, никогда не узнавал. Казалось, она меняла личины и видимость, как только менялся цвет ее волос. Только голос по-прежнему оставался тем же оживленным голосом брюнетки, независимо от самой белокурой внешности. Мисс Бартон обласкала Руперта взглядом.
– Какой приятный сюрприз найти вас дома. А я зашла покормить Мака и выгулять его и, вообразите только, нашла здесь вас. Боже мой! Как поживает миссис Келлог?
– Отлично, благодарю вас, – сказал Руперт.
– Где же Мак? Раз уж я здесь, я могла бы...
– Поспешите в контору, мисс Бартон. Я позабочусь о Маке.
– Отлично. Как скажете.
– Я приду где-то после полудня.
– Хорошо. Дела немножко застопорились. Боровиц завел новую подружку и никак не может сосредоточиться. Она ничего собой не представляет, только что молода.
– Да. Хорошо. Лучше идите сразу, мисс Бартон.
– Иду, иду. До свиданья, мистер Брандон. Было так мило повидать вас опять! Вы уйдете позже, чем мистер Келлог?
– Да.
– Господи! Я рада, что вы вернулись. Боровиц совсем распустился и валяет дурака.
Когда она вышла, Джилл мрачно спросил:
– Что ты собираешься предпринять насчет Эми?
– Ждать.
– Просто сидеть на заднице и ждать?
– Так точно.
– Дурак!
– Это твое мнение.
– Ты чертовски прав, это мое мнение, – сказал Джилл и яростно протопал из комнаты вниз, через холл, к парадной двери.
"Я вел себя с ним неправильно, – подумал Руперт. – Он способен натворить что-нибудь безумное, например, обратиться в полицию".
Глава 6
В пятницу на той же неделе Руперт, вернувшись после ленча в контору, обнаружил там Хелен Брандон. На ней был отделанный соболем костюм и соответствующая шляпка. Льготным пассажирским билетом ей служила огромная сумка, и пока что, коротая время, она проверяла покупки. Половина содержимого была разложена на рабочем столе Руперта: книжки в мягкой обложке, журнал, две пары очков, сигареты, какие-то пилюли, леденцы, складной зонтик, непромокаемые сапоги и пара черных туфель на низком каблуке.
Женственный беспорядок напомнил Руперту об Эми. Он старался не смотреть туда, а удерживать взгляд на лице Хелен. Миловидное лицо, округлое и пухловатое, не таящее секретов.
Для начала она закидала все назад в сумку.
– Джилл будет в истерике, если узнает, что я была тут. Так что само собой понятно: меня тут нет.
Руперт улыбнулся:
– Вы слишком хороши для леди, которой здесь нет.
– Мы, жители полуострова, должны быть одеты до зубов, отправляясь в город: надо доказать, что не погрязли в своем захолустье.
– Вряд ли это сойдет для жителей Атертона.
– О! Вам кажется, не годится? Тогда послушайте: я по неделям не надеваю туфель на высоких каблуках. Мои ноги меня убивают.
– Смените обувь.
– Ни за что. Лучше мучиться. Сейчас мучаюсь, а потом буду с удовольствием вспоминать поездку.
– Это, я полагаю, логика?
– Нет, просто истина.
Она защелкнула замок сумки и, не меняя тональности, сказала:
– Я знаю про Эми, Джилл сказал мне.
– Я рад. Мне хотелось, чтобы вы знали.