Чтение онлайн

Глубоко упрятанная во мне робость вдруг прорвалась наружу, и я почувствовал, что мое лицо стало пунцовым.

В самом деле, за столом сидел я. Но, так же как тогда, когда я увидел свой перевернутый табель, я подумал: признать, что это я, равносильно признанию: я — это не я.

— Что вы здесь делаете?! — услышал я у самого уха.

Меня грубо окликнул посыльный. Весь сжавшись, я оглянулся — он с таким высокомерием не узнавал меня, что я растерялся и, униженно кланяясь, ответил:

— Я к Карме-сан [1] ...

Произносить свое собственное имя в такой ситуации было невыразимо стыдно. Посыльный, не удостаивая меня взглядом, бросил свысока:

— Если у вас к нему дело, Карма-сан вон тот, который диктует машинистке.

Кажется, двойник услышал наш разговор. Вздрогнув, он обернулся и зло посмотрел на меня — наши взгляды встретились. И я мгновенно понял, кем на самом деле был двойник. Моей визитной карточкой.

Я не ошибся — именно визитной карточкой, ее невозможно было спутать ни с чем. Самой настоящей визитной карточкой, и ничем иным.

Я закрывал попеременно правый и левый глаз и понял причину двойственности изображения. Правый глаз видел точную мою копию, будто это я отражался в зеркале, а левый — обыкновенный листок бумаги:

Я совершенно отчетливо помню, как напечатал себе эти визитные карточки. Заказал их в типографии нашего профсоюза и заплатил целых сто двадцать иен, разорившись на ватман высшего качества. Мне принесла их Ёко, и я в знак благодарности угостил ее кофе со сливками.

Только я подумал об этом, как визитная карточка передала бумаги той самой Ёко и, что-то прошептав ей на ухо, порывисто вскочила с кресла. Но поскольку это была всего-навсего визитная карточка, левым глазом я увидел, что она просто соскользнула на пол.

— Если хотите поговорить, выйдем отсюда, — сказала визитная карточка, величественно проплывая мимо меня.

Я мельком глянул на Ёко, но она, поглощенная печатанием, не обратила на меня никакого внимания. А сослуживцы раз-другой малоприветливо посмотрели в мою сторону, взгляды их были случайными и не заключали в себе какого-то особого смысла — фактически сослуживцы тоже не обратили на меня никакого внимания. Странно, неужели они не понимают, что имеют дело с обычной визитной карточкой, но странно также и то, что они не узнают меня, подумал я.

Визитная карточка дошла до конца коридора, где была кладовая, и, резко повернувшись, грубо набросилась на меня:

— Зачем пожаловал? Эта территория всегда принадлежала мне. И тебе нечего было совать сюда свой нос. Если нас увидит некто, питающий к тебе личный интерес, сразу же проникнет в суть наших отношений. И неприятностей не оберешься. В самом деле, что тебе здесь нужно? Проваливай отсюда, и побыстрей. Это же позор — быть связанным с таким человеком, как ты, я от стыда готов сквозь землю провалиться.

Я чувствовал, как слова, которые следовало сказать в ответ, погрузились на дно моей пустой груди и ни за что не хотят всплывать. Те несколько секунд, пока мы изо всех сил старались проникнуть в мысли друг друга, царило молчание. И все это время мой мятущийся разум действовал как ему заблагорассудится, вне всякой связи с чувствами, которые я испытывал, совершая отчаянные прыжки, точно в казачьем танце, но выразить ничего не мог. Наконец, когда я подумал: но это же комично — правым и левым глазом видеть столь разное, — визитная карточка неожиданно завопила:

— Дурак!

Я непроизвольно протянул руку и схватил ее. В своем воображении я уже отчетливо видел жалкие обрывки разорванной визитной карточки и даже позволил себе представить такую проделку: я провожу внизу жирную черту и пишу под ней: «Итого одна иена двадцать сэнов [2] ».

Однако она проявила упорство, которое я и предположить в ней не мог: неожиданно превратившись в обычную визитную карточку — каким глазом ни посмотри, — легко проскользнула у меня между пальцами. Я вытянул руки, изо всех сил пытаясь прижать ее к стене. Но она, подло насмехаясь надо мной, провалилась сквозь щель в двери. Кладовая всегда была заперта, а ключ находился у посыльного. Прекрасно зная это, я, тем не менее, кипя злостью, стал бешено дергать ручку двери, безжалостно колотить в нее, но тут меня кто-то окликнул, и я оказался в крепких руках посыльного.

— Что это такое, что вы делаете?! — испуганно закричал он и с такой силой обхватил меня, что я с трудом прохрипел:

— Карма-сан...

— Вы, наверное, шутите. Это же кладовая. — Он даже не пытался скрыть свою враждебность.

Я не ответил ни слова, а злость перешла в чувство стыда, потом — позора. Молча размахивая руками, я чуть ли не бегом покинул учреждение. Непроизвольно прижал руки к груди. И почувствовал, что ощущение пустоты усилилось.

И все-таки в глубине души я не терял надежды. После работы визитная карточка обязательно должна вернуться домой. Но поскольку она, несомненно, «в некотором роде я», значит, придет сюда, в эту комнату, — другого выхода у нее нет. «Вернулась, ну так слушай же. Я должен выразить решительный протест. Ты опозорила меня своим дурацким поведением. То, что ты сделала, относится к поступкам, которые следует пресекать самым решительным образом».

Последние слова пришлись мне особенно по душе — они прозвучали весьма убедительно. И если бы я тогда не перепугался, случайно стукнув себя в грудь, то, отдавшись воображению самых разнообразных сцен, придумыванию самых разнообразных фраз, потерял бы, конечно, голову в своем воинственном возбуждении. (Стыдно, но, видимо, моему характеру присущи и такие черты.)

Но в порыве гнева я ударил себя в грудь, и неожиданно раздавшийся необычный звук заставил меня опомниться. Звук, точно я стукнул по пустому бочонку, — невозможно было представить себе, что его издала грудь человека. Резкий, сухой звук, но вместе с тем едва уловимый, будто трескаются пересохшие губы. Распахнув рубаху, я стал выстукивать себя, как это делает врач, осматривая больного. Какой-то неестественный звук. Мне стало невыносимо грустно, я сел на кровать и, наклонив голову, стал старательно ощупывать грудь. Значит, мне не просто казалось, что в грудной клетке пустота, она и в самом деле была абсолютно ничем не заполнена. Я потерял в себе всякую уверенность и стал сомневаться даже в том, что визитная карточка обязательно вернется домой, а ведь раньше нисколько не сомневался в этом. Более того, мне пришла в голову мысль, что если я и дальше буду пребывать в таком смятении, то когда визитная карточка вернется, не она, а именно я буду изгнан из дому. К ней можно, разумеется, применить силу: порвать один или даже сразу два кусочка ватмана ничего не стоит, но в таком случае я потеряю свое имя, и тогда все пропало. И как это ни парадоксально, закон на стороне визитной карточки. Никто ведь моего имени не крал, оно само от меня сбежало...

В мясной лавке напротив, стоявшей в некотором отдалении от дороги, начали жарить картофельные котлеты с мясной начинкой. Значит, уже двенадцать часов. Но аппетита не было. Мне стало грустно, и я решил показаться врачу. Если в грудной клетке у меня действительно образовалась пустота, врач, возможно, установит, почему это произошло. И тогда, не исключено, удастся выяснить, по какой причине от меня сбежало имя. В памяти всплыла больница с желтой крышей, рядом с зоопарком. На голубом автобусе одна остановка — даже пешком не более десяти минут.