Стелла

"Никогда не называй айдола — идол. Особенно, если он знает русский… © из записей великих мудрецов"

Лёгкой походкой, двигаясь по кругу, и рассматривая свой новый "экспонат", я скептично присмотрелась к груде накачанных мышц.

Встала справа от "груды". Потом прошлась по кругу, и уловив в зеркалах студии свое собственное отражение, приподняла бровь и хмыкнула:

"Правый край плечика пиджака торчит неестественно. А волосы опять уложены не так. Нужно сменить фиксатор. Это дерьмо, хоть и стоит, как поездка на отдых в Таиланд, но херня полная!"

Следом моё внимание опять переместилось на работу. Я спустилась по ступеням вниз с подиума, и на высоких каблуках, изящно развернулась обратно.

Каблуки — это часть имиджа. Всё от головы до пят должно быть безупречно настолько, чтобы окружающим казалось, будто я кукла, и с меня прямо сейчас можно писать картину.

Безупречность. Идеальность. Красота даже в повороте головы. Изящность в движениях.

Но мой характер.

Вот то, что оставляло неизгладимый отпечаток на моём образе.

Престижный и самый дорогой украинский модельер и кутюрье. Совладелица одноименного со своим брендом агентства, Стелла Корн, должна быть безукоризненно идеальной.

От пят, отполированных тремя скрабами с разными микрочастицами, до макушки, с шелковистым каскадом волос, половина из которых наращенные за бешеные деньги.

Но есть одно "но". Стелла Корн это псевдоним известной стервы, которая прослыла таким гадским характером в своих кругах, что её готовы задушить голыми руками.

Одни говорят, что она хабалка и необразованное бескультурное нечто. Вторые во всю твердят, что она вообще стерва, пожирающая мужиков на завтрак, обед и ужин, и пора бы мужикам собраться в стадо и предать ведьму кострищу. Третьи на пропалую моют кости несчастной девушки так, что она скоро станет бессмертной, а липосакция ей не грозит совсем.

Но есть четвертые. Те, которые хорошо знают, что под псевдонимом Стелла Корн, скрывается намного большее зло.

Ярая феминистка, стервоза, которая ненавидит мужиков так, что трахает их как телок, а потом просто шлёт нахрен, удовлетворившись результатом.

Вы же не думали, что только девушки готовы ноги раздвигать за бабки? Падать к членам богатых мешков пачками?

Поверьте, мужики в этом плане далеко не сбежали. Вопрос только в цене. Или вернее цена в вопросе: "Вы столь красивы. Шикарны. Я вам отлижу, а вы мне дадите на чай после показа."

Увы, Стелла Корн ангел в сравнении со Светланой Задорожной. Которую первая похоронила ровно девять лет назад. Просто вычеркнула эту особь из своей жизни и начала идти к своей цели. Жёстко. Беспринципно и по головам. Да так, что её стали ненавидеть все. Даже французский, итальянский и английский бомонд модельного бизнеса знал — если на показе Корн, это будет конец всем выскочкам.

Она может и облажается, но выйдет на подиум, как богиня. И в этом её победа.

Поэтому сейчас передо мной по стойке смирно стояло три тела весьма горячей наружности. Я бы сказала даже слишком.

— Макс, где эскизы? — я задала вопрос помощнику, даже не оборачиваясь к нему, и продолжила рассматривать то, что стояло на подиуме.

— Вот. Только… — Макс замялся, и я сразу поняла в чем суть проблемы.

— Уволь весь отдел модельеров сегодня же, — холодно ответила и присмотрелась к туше посредине.

"Нет, ну теоретически и шкаф можно одеть в чехол. Но, бл***, можно же было найти кого-то другого? Эти рекламщики вообще с катушек слетели!"

— Но… Стелла, это же пятнадцать чело…

— Мне плевать! — отрезала и закатала рукава пиджака, опять присматриваясь и сканируя фигуру парня по центру.

— Значит, уволить? — послышался мышиный писк справа, и я прикрыла с досадой глаза.

— Да, Марина! Уволить всех! — обернулась и посмотрела поочередно на двух идиотов, которых взяла на работу вообще по непонятным причинам, — Если они не справляются в срок — увольнение! Если они не исполняют задач — увольнение! Если они просиживают зад в мастерских — увольнение! У нас показ в Милане через месяц. У них была неделя, чтобы исправить все недочеты в эскизах и показать мне, мать его, результат!

Я сложила руки на груди, и заметила на лицах своих подчинённых испуг. Вероятно, они решают кого я уволю уже из их числа.

— Я повторяла, и не единожды. В моё агентство стоит очередь из молодых талантливых людей. Они месяцами ждут только стажировки в наших стенах! Как вы думаете, я стану играться с идиотами, которые, возможно, занимают чужое место?

— Очевидно, что нет, — резко ответил Макс и пригладил свои блондинистые, напомаженные какой-то херью, волосы.

— Ты отвратительно выглядишь, Рукшинский! — я скривилась, а Макс застыл, — Нет, ну реально. Что это за куриное гнездо на голове? Какого черта вы похожи на двух жертв местного рынка? Вас одевали на "Пятом километре" или на Бесарабке?

Оба встали в ступор, а на лицах так и читалось: «Дайте нам ружье. Мы изрешетим её к черту, чтобы такое зло, подохло наконец!"

Я ухмыльнулась и прошептала:

— У вас день, чтобы набрать мне свежую кровь. Не справитесь — увольнение! Обожаю эту фразу, — злорадно ухмыльнулась, и закончила, — Сразу стимулирует к работе и развитию, мать его. Свободны! Оба!

Естественно на их лицах опять читалась только ненависть. Жаль… Правда жаль, что мне давно плевать на такие мелочи, как злость, зависть, ненависть и прочие алчно-желчные испражнения людей.

В студию вошёл худрук Саша, и встал в дверях как вкопанный.

— Стеллочка. Мальчики так стоят уже час! Ты изверг?

Я прошлась взглядом по мужчине и опять хмыкнула. Мне глубоко наплевать сколько они так ещё будут стоять. Это их работа.

— Сашка, ты мне скажи, мил человек. Это гориллы или мужики?

Я сложила руки на груди, а один из моделей, всё-таки не выдержал.

— Знаете, дорогуша! Я один из лучших учеников своего агентства, и ещё никто не называл меня гориллой! Я может модель, но не вешалка, которую можно неподвижно час держать на ногах, мадам!