Стажеры
Шрифт:
– Вот есть лунатики, - сказал он.– А у меня такая же слабость...
– Притормози еще, - сказал Юрковский.
Михаил Антонович замолчал и притормозил еще. Юрковский щелкал затвором. Михаил Антонович помолчал и позвал в микрофон:
– Алешенька, ты нас слушаешь?
– Слушаю, - басом отозвался Быков.
– Алешенька, у нас все в порядке, - торопливо сообщил Михаил Антонович.– Я просто хотел поделиться. Очень красиво здесь, Алешенька. Солнце так переливается на камнях... и пыль так серебрится... Какой ты молодец, Алешенька, что отпустил нас. Напоследок хоть посмотреть... Ах, ты бы посмотрел, как тут камушек один переливается!– От полноты чувств он снова замолчал.
Быков подождал немного и спросил:
– Вы долго еще намерены идти к Сатурну?
– Долго, долго!– раздраженно сказал Юрковский.– Ты бы шел, Алексей, занялся бы чем-нибудь. Ничего с нами не случится.
Быков сказал:
– Иван делает профилактику.– Он помолчал.– И я тоже.
– Ты не беспокойся, Алешенька, - сказал Михаил Антонович.– Шальных камней нет, все очень спокойно, безопасно.
– Это хорошо, что шальных камней нет, - сказал Быков.– Но ты все-таки будь повнимательнее.
– Притормози, Михаил, - приказал Юрковский.
– Что это там?– спросил Быков.
– Турбуленция, - ответил Михаил Антонович.
– А, - сказал Быков и замолчал.
Минут пятнадцать прошло в молчании. Космоскаф удалился от края Кольца уже на триста километров. Михаил Антонович покачивал штурвал и боролся с желанием разогнаться посильнее, так, чтобы сверкающие обломки внизу слились в сплошную сверкающую полосу. Это было бы очень красиво. Михаил Антонович любил делать такие вещи, когда был помоложе.
Юрковский вдруг сказал шепотом:
– Остановись.
Михаил Антонович притормозил.
– Остановись, говорят!– сказал Юрковский.– Ну?
Космоскаф повис неподвижно. Михаил Антонович оглянулся на Юрковского. Юрковский так втиснул лицо в нарамник, словно хотел продавить корпус космоскафа и выглянуть наружу.
– Что там?– спросил Михаил Антонович.
– Что у вас?– спросил Быков.
Юрковский не ответил.
– Михаил!– закричал вдруг он.– По вращению Кольца... Видишь под нами длинный черный обломок? Иди прямо над ним... точно над ним, не обгоняя...
Михаил Антонович повернулся к экрану, нашел длинный черный обломок внизу и повел космоскаф, стараясь не выпускать обломок из визирного перекрестья.
– Что там у вас?– снова спросил Быков.
– Какой-то обломок, - сказал Михаил Антонович.– Черный и длинный.
– Уходит, - сказал Юрковский сквозь зубы.– Медленнее на метр! крикнул он.
Михаил Антонович снизил скорость.
– Нет, так не получится, - сказал Юрковский.– Миша, смотри, черный обломок видишь?– Он говорил очень быстро и шепотом.
– Вижу.
– Прямо по курсу на два градуса от него группа камней...
– Вижу, - сказал Михаил Антонович.– Там что-то блестит так красиво.
– Вот-вот... Держи на этот блеск... Не потеряй только... Или у меня в глазах что-то такое?
Михаил Антонович ввел блестящую точку в визирное перекрестие и дал максимальное увеличение на телепроектор. Он увидел пять округлых, странно одинаковых белых камней, а между ними - что-то блестящее, неясное, похожее на серебристую тень растопыренного паука. Словно камни расходились, а паук цеплялся за них расставленными голыми лапами.
– Как забавно!– вскричал Михаил Антонович.
– Да что там у вас?– заорал Быков.
– Погоди, погоди, Алексей, - пробормотал Юрковский.– Здесь надо снизиться...
– Начинается, - сказал Быков.– Михаил! Ни на метр ниже!
Взволнованный Михаил Антонович, сам того не замечая, уже вел космоскаф вниз. Это было так удивительно и непонятно пять одинаковых белых глыб и совершенно непривычных очертаний серебристая тень между ними.
– Михаил!– рявкнул Быков и замолчал.
Михаил Антонович опомнился и резко затормозил.
– Ну, что же ты?– не своим голосом закричал Юрковский.– Упустишь!
Длинный черный обломок медленно, едва заметно для глаза наползал на странные камни.
– Алешенька!– позвал Михаил Антонович.– Здесь в самом деле что-то очень странное! Можно я еще немножко спущусь? Плохо видно!
Быков молчал.
– Упустишь, упустишь, - рычал Юрковский.
– Алешенька!– отчаянно закричал Михаил Антонович.– Я спущусь! На пять километров, а?
Он судорожно сжимал рукоятки штурвала, стараясь не выпускать блестящий предмет из перекрестия. Черный обломок надвигался медленно и неумолимо. Быков не отвечал.
– Да спускайся же, спускайся, - сказал Юрковский неожиданно спокойно.
Михаил Антонович в отчаянии посмотрел на спокойно мерцающий экран метеоритного локатора и повел космоскаф вниз.
– Алешенька, - бормотал он.– Я чуть-чуть, только чтобы из виду не упустить. Вокруг все спокойно, пусто.
Юрковский торопливо щелкал затворами фотокамер. Черный длинный обломок наползал, наползал и, наконец, надвинулся, закрыв белые камни и блестящего паучка между ними.
– Эх, - сказал Юрковский.– С твоим Быковым...
Михаил Антонович затормозил.
– Алешенька!– позвал он.– Вот и все.
Быков все молчал, и тогда Михаил Антонович посмотрел на рацию. Прием был выключен.
– Ай-яй-яй-яй!– закричал Михаил Антонович.– Как же это я... Локтем, наверное?
Он включил прием.
– ...хаил, назад! Михаил, назад! Михаил, назад!..– Монотонно повторял Быков.
– Слышу, слышу, Алешенька! Здесь я нечаянно прием выключил.