Чтение онлайн

– Я бы на твоем месте, Володенька, принял бы меры, - сказал Михаил Антонович.
– Базанова надо вернуть на Землю без права работать на внеземных станциях. Такие люди ведь очень опасны, Володенька, ты сам знаешь...

Юрковский сказал, не поднимая глаз:

– Хорошо. Спасибо, Михаил. Меры принять придется.

Жилин тихо сказал:

– Может быть, он просто устал?

– Кому от этого легче?
– сказал Быков.

– Да, - сказал Юрковский и тяжело вздохнул.
– Базанова придется убрать.

В коридоре послышался торопливый стук магнитных подков.

– Юра возвращается, - сказал Жилин.

– Что ж, давайте обедать, - сказал Быков.
– Ты с нами обедаешь, Владимир?

– Нет. Я обедаю у Шершня. Мне еще о многом надо договориться с ним.

Жилин стоял у входа в рубку и первым увидел Юру. Он вытаращил глаза и поднял брови. Тогда к Юре обернулись все остальные.

– Что это значит, стажер?
– осведомился Быков.

– Что с тобой, Юрик?
– воскликнул Михаил Антонович.

Выглядел Юра предосудительно. Левый глаз был залит красно-синим синяком, нос деформировался, губы распухли и почернели. Левую руку он держал несколько на весу, пальцы правой были облеплены пластырями. Спереди на куртке виднелись наспех замытые темные пятна.

– Я дрался, - хмуро ответил Юра.

– С кем вы дрались, стажер?

– Я дрался со Свирским.

– Кто это?

– Это один молодой астрофизик на обсерватории, - нетерпеливо пояснил Юрковский.
– Почему вы подрались, кадет?

– Он оскорбил девушку, - сказал Юра. Он глядел прямо в глаза Жилину.
– Я потребовал, чтобы он извинился.

– Ну?

– Ну, и мы подрались.

Жилин едва заметно одобрительно кивнул. Юрковский встал, прошелся по каюте и остановился перед Юрой, глубоко засунув руки в карманы халата.

– Я так понимаю, кадет, - сказал он холодно, - что вы устроили в обсерватории мерзкий дебош.

– Нет, - сказал Юра.

– Вы избили сотрудника обсерватории.

– Да, - сказал Юра.
– Но я не мог иначе. Я должен был заставить его извиниться.

– Заставил?
– быстро спросил Жилин.

Юра поколебался немного, затем сказал уклончиво:

– В общем он извинился. Потом.

Юрковский раздраженно сказал:

– А, черт, при чем тут это, Иван!

– Извините, Владимир Сергеевич, - смиренно сказал Иван.

Юрковский снова повернулся к Юре.

– Все равно это был дебош, - сказал он.
– Так это выглядит, во всяком случае. Послушайте, кадет, я охотно верю, что вы действовали из самых лучших побуждений, но вам придется извиниться.

– Перед кем?
– сейчас же спросил Юра.

– Во-первых, разумеется, перед Свирским.

– А во-вторых?

– Во-вторых, вы должны будете извиниться перед директором обсерватории.

– Нет!
– сказал Юра.

– Придется.

– Нет.

– Что значит - нет? Вы устроили драку в его обсерватории. Это отвратительно. И вы отказываетесь извиниться?

– Я не стану извиняться перед подлецом, - ровным голосом сказал Юра.

– Молчать, стажер!
– проревел Быков.

Воцарилось молчание. Михаил Антонович горестно вздыхал и качал головой. Юрковский с изумлением глядел на Юру.

Жилин вдруг оттолкнулся от стены, подошел к Юре и положил руку ему на плечо.

– Простите, Алексей Петрович, - сказал он.
– Мне кажется, надо дать Бородину рассказать все по порядку.

– А кто ему мешает?
– сердито сказал Быков. Было видно, что он очень недоволен всем происходящим.

– Рассказывай, Юра, - сказал Жилин.

– Что тут рассказывать?
– тихо начал Юра. Затем он закричал: - Это надо видеть! И слышать! Этих дураков надо немедленно спасать! Вы говорите - обсерватория, обсерватория! А это притон! Здесь люди плачут, понимаете? Плачут!

– Спокойно, кадет, - сказал Юрковский.

– Я не могу спокойно! Вы говорите извиняться... Я не стану извиняться перед инквизитором! Перед мерзавцем, который науськивает дураков друг на друга и на девушку! Куда вы смотрите, генеральный инспектор? Все это заведение пора давно эвакуировать на Землю, они скоро на четвереньки станут, начнут кусаться!

– Успокойся и расскажи по порядку, - сказал Жилин.

И Юра рассказал. Как он встретился с Зиной Шатровой, и как она плакала, и как он понял, что необходимо вмешаться немедленно, и он начал со Свирского, который до того оброс шерстью, что верил всяким гадостям о любимой девушке. Как он заставил Аверина со Свирским "поговорить по душам", и как выяснилось, что Свирский никогда не называл Аверина бездарью и подхалимом, и что Аверин даже не подозревал, что его неоднократно выводили ночью из комнаты Зины. Как отобрали у контролера Дитца гитару и узнали, что он никогда не распускал слухов про Базанова и Таню Оленину... И как сразу обнаружилось, что все это проделки Кравца и что Шершень не может не знать о них, и он-то и есть главный негодяй...

– Ребята прислали меня к вам, Владимир Сергеевич, чтобы вы что-нибудь сделали. И вы лучше что-нибудь сделайте, иначе они сами сделают... Они уже готовы.

Юрковский сидел в кресле за столом, и лицо у него было такое старое и жалкое, что Юра остановился и растерянно оглянулся на Жилина. Но Жилин опять еле заметно кивнул.

– За эти слова вы тоже ответите, - процедил сквозь зубы Шершень.

– Замолчи!
– закричал маленький смуглый Аверин, сидевший рядом с Юрой.
– Не смей перебивать! Товарищи, как он смеет все время перебивать?

Юрковский переждал шум и продолжил:

– Все это до того омерзительно, что я вообще исключал возможность такого явления, и понадобилось вмешательство постороннего человека, мальчишки, чтобы... Да. Омерзительно. Я не ждал этого от вас, молодые. Как это оказалось просто - вернуть вас в первобытное состояние, поставить вас на четвереньки три года, один честолюбивый маньяк и один провинциальный интриган. И вы согнулись, озверели, потеряли человеческий облик. Молодые, веселые, честные ребята... Какой стыд!