Чтение онлайн

Миген слабо вскрикнула и вцепилась длинными ухоженными ногтями в остатки одежды брата харца. Тот, пошатываясь от усталости, замер и побледнел еще больше. Алодлор, насладившись горем родителя, продолжил, предварительно откашлявшись. По легенде он только что вышел из самой холодной речки в округе.

— Но ребенка при ней не было.

— Сориан! — в ужасе вскрикнула Миген и, вырвавшись из объятий Алодлора, метнулась в сторону клубов дыма, исторгаемых распахнутой дверью.

Но, едва сделав пару шагов, растеряла жалкие остатки сил и, покачнувшись, рухнула на камни. Братья бросились к бесчувственной женщине одновременно, но Алодлор оказался быстрее. Он бережно поднял с холодного пола легкое тело Миген и оглянулся на башню, призывая брата обратить внимание на то, что власть огня скоро завершит свое жаркое дело.

Этого уже и не потребовалось. Сориан откинул с бледного лица супруги темные пряди волос, чтобы поцеловать закрытые глаза, но Алодлор не удержался и отступил на шаг. Он не желал давать брату эту возможность. Теперь эта женщина только его! Спохватившись, он тут же шагнул обратно, поскольку не мог допустить срыва плана сейчас, когда все уже шло к концу. Харц не обратил на маневр особого внимания, решив, что тот просто покачнулся. Сориан серьезно посмотрел на брата:

— Алор… обещай мне….

Тот чуть не взвыл от восторга. Попался! Давай, геройствуй, Тирия будет помнить тебя, добровольно пошедшего в огонь, чтобы уступить ему, Алодлору, все то, чего он так долго вожделел.

— Все, что угодно, — с трудом выдохнул Алодлор, стараясь скрыть свое ликование.

— Позаботься о ней, — харц сжал безвольную руку женщины и прильнул губами к белоснежной коже.

Закрыв глаза, он что-то неслышно прошептал и, боясь передумать, бросился в черный проем двери. Через секунду худую фигуру поглотили жадные клубы дыма. Башня стонала и трещала, как живое существо от боли, что причиняло ей жадное пламя своим неутолимым голодом. Кинув взгляд вниз на лестницу, Алодлор увидел два распростертых тела. Мирт, первый лорд при харце, смотрел в небо стеклянными глазами, откинув голову и открывая взору Алодлора кровавую улыбку от уха до уха. Лицо второго было сплошным месивом, раскроенное метким попаданием камня. Нерст, как всегда мрачный, стоял на страже спокойствия своего господина. Никто не пройдет наверх раньше, чем захочет новый харц! Верный помощник был готов на все, убивать воинов, женщин, детей… лишь бы только не оборачиваться на хозяина. Еще у стены он снова заметил серебристое мерцание вокруг головы Алодлора. Древние суеверия — это единственное, что могло напугать старого воина.

Паника и крики ужаса услаждали слух. Все больше и больше народа скапливалось на площади. Но уже никто не пытался тушить пожар. Люди заворожено смотрели на огромный факел, объявший главную башню. И вот случилось то, чего все со страхом ожидали. Раздался страшный треск и огромный огненный купол, который некогда был красивейшей деревянной маковкой башни, провалился, выбрасывая в светлеющее небо снопы искр.

— Да примут тебя боги, брат, — усмехнулся Алодлор.

Он, как новый харц должен был отдать распоряжения. И первым был сухой кивок Нерсту. Пусть уберут трупы. Все следы должны быть тщательно уничтожены. А потом туда же исчезнут наемники, уж на Нерста можно было положиться. Никто не узнает о том, что на самом деле произошло. Виновных он найдет и накажет, и не важно в чем они будут виновны. Слово харца — закон.

Хвала богам, его новые владения почти не пострадали, план удался на славу. А башню Алодлор отстроит по своему вкусу.

— Сориан, — прошептала бесчувственная Миген.

Алодлор скривился. Как долго она будет помнить брата? Надо запастись терпением и он завоюет любовь северной красавицы.

— Тише, тише, — прошептал новый харц на ушко женщине, нежно целуя её висок, — все будет хорошо…

Темноту леса искорками росы тронула вестница рассвета, — тишина, — лишь для того, чтобы увязнуть в нежной мягкости тумана. Вскоре запели, защебетали в ветвях могучих деревьев маленькие серые пташки. Они призывали первые лучи солнца озарить эту землю, разогнать размытые тени, притаившиеся в кустах. Лес оживал, готовясь к новому дню, полному беззаботной радости, которая присуща всем его обитателям.

Маленький комочек на камне беспокойно ворочался. Он хотел есть. И ему было холодно. Но пока еще терпел, выражая недовольство лишь сопением и тихим попискиванием. Любопытная белка спрыгнула с дерева и быстро подбежала к камню, вытягивая вертлявую головку. Но на камень вскочить не решилась. В следующее мгновение она чиркнула остроконечными ушками в сторону леса и метнулась обратно, в спасительную крону родного дерева.

Тихий шорох, едва отличимый от легкого ветерка, проснувшегося за миг до восхода, выдал чье-то приближение. Озаренный первыми лучами солнца, на поляну ступил волк. Но за волка его можно было принять только на первый взгляд. Слишком высокий, с излишне длинными конечностями и непропорциональным телом, он скорее напоминал рисунок, чем живого волка. Изображение, сотворенное человеком, который впервые увидел хищника и очень сильно испугался. В существе все было преувеличено. Узкие щели странных, ярко-синих глаз сверкали красным зрачком. Седая полоса украшала длинную, мощную челюсть. Зверь подергивал носом и приподнимал верхнюю губу в немом рычании, не скрывая чудовищно-длинных и острых желтых зубов. Серая шерсть вздыблена клочьями, в которых серебрились нити первых лучиков рассвета.

Зверь немного постоял на границе поляны, будто сомневаясь, что делать дальше. Из приоткрытой пасти на мокрую траву мерно падали капли тягучей слюны. Потом мягко шагнул к камню, осторожно пригнув голову к земле. Дитя, словно почуяв рядом живое существо, решило высказать миру все, что накопилось за часы неподвижного пребывания в мокрых пеленках на холодном камне. Громкий рев прокатился по лесу, вспугивая стайки птиц. Волк недовольно прижал уши и глухо зарычал, поскольку терпеть не мог резких звуков.

— Что, решил человечинки отведать? — ехидно осведомился высокий молодой человек в простых холщовых брюках.

Он стоял, прислонившись к мощному дубу шагах в десяти позади волка, скрестив руки на мощном обнаженном торсе и постукивая по мокрой земле босой пяткой. Веселые искорки в зеленых глазах раздражали волка. Он фыркнул и потряс головой.

— Ну да, — подчеркнуто серьезно кивнул молодой человек, — от ребенка явно хотели избавиться, но это не повод нарушать традиции. Мы не вправе противиться воле богов. Потомок ли подкидыш рода шакти или это просто человеческий ребенок, он находится на алтаре, а значит, он под покровительством богов.

Зверь сел и озадаченно почесал задней лапой за ухом.

— В смысле? — удивился человек. — Ты уверен?

Волк обиженно отвернул морду. Ребенок, услышав человеческую речь, чуть притих, но лишь для того, чтобы собрать силы и ярче выразить взрослым свое недовольство.

Мужчина растерянно моргнул:

— Ух, голосина! Все правильно — женщина молчать не станет, не в её природе… Впервые нам подкидывают девочку. Странно… когда избавляются от лишнего наследника, понятно. Но девчонка-то кому помешала?

Зверь обрадовано вскочил на лапы и завилял хвостом.

— Нет, это не значит, что её можно съесть, — осадил его человек. Волк понурился и фыркнул. — Еще хвала Доросу, что в наши владения не смеют совать нос хищники, а то бы дитя давно растерзали волки.

Зверь мечтательно закатил глаза и облизнулся.

— Вообще странно, Врадес, — язвительно проронил человек, — ты известный любитель женщин! Я не знал, что у тебя к ним еще и гастрономический интерес. И вообще, хватит шкуру по кустам драть, возвращайся!