Стая
Шрифт:
Вот и в нынешний уик-энд… Вроде все по уму спланировал — зазнакомились они с Серегой Шохоревым с двумя девахами: а не желаете ли на шашлычки? А желаем! А с ночевкой? Да легко! Сговорились на субботу.
Внутри аж холодочек легкий — ну, будет дело! Теперь уж точно…
А затем полная фигня приключилась. В четверг вечером Шоха звонит: беда, мол, не могу в субботу, полный зарез с делами… Ну и что? Одному с двумя ехать? Это мы проходили, смехуечками всё и кончится.
Юрик к Вовану Фролову: выручай, дескать. А Вован, как пионер, всегда готов, — на халяву-то… Ну, утряслось всё вроде.
И чтоб вы думали? В субботу в условленное место и Шоха приперся! Отменились у него дела, понимаешь. Ну не мудак ли он после этого? Мудак. Полный и окончательный.
Вот тут Юрик и пожалел, что машина пятиместная. А то б как хорошо: извини, мол, Серенький, но только разве в багажнике…
Всю дорогу гаденыш-Шоха, сзади с девицами засев, лапшу им вешал. Да и Вован на переднем сидении не терялся — назад перегнулся, только задница торчит, и тоже соловьем разливается… А Юра за рулем, если и вставит словечко-другое, — всё как-то мимо кассы. Радостный холодок предвкушения растаял, как и не было. События поехали по накатанной колее…
Юрка разозлился. Всерьез разозлился. Он им что тут, за извозчика бесплатного? Мясо опять же, выпивка, припасы прочие, — все за его счет…
Хватит. Сегодня или никогда. Обида превратилась в суровую решимость, и от той решимости как-то сам собой созрел у Юрика хитрый план.
Притормозил у первого попавшегося сельмага — хлеб, дескать, дома позабыл (хотя нарезанная буханка среди продуктов в багажнике лежала). В магазине первым делом к винному прилавку — и две литрухи водки взял, самой дешевой, пусть по мозгам покрепче вдарит. До того в собой только шампуньки бутыль вез, да винца красненького, — чтобы не нажраться, не опозориться. Потом хлеба прикупил, все в пакет сложил, — и обратно за руль. Дальше с ветерком покатили.
За Печурками погранцы пристали: пропуска, мол, показывайте, или паспорта с пропиской — Юрик им про дядьку своего, капитана Орлова, сказал, — пропустили.
Приехали на место — заветное, любимое. Река, лес, красотища. Ну, как положено: парни палатку да мангальчик установили (уголь древесный с собой привезли, чтоб не возиться долго), девчонки закуску порезали. Мясо на шампуры, и по первой, — с приезда, значит…
Юрик себе шампусика чуть плеснул, Шоха с Вованом аж шары вылупили, а он им: завтра до вечера сидеть тут не могу, в обед обратно поедем — надо, чтоб выветрилось хорошенько. Гоготнули: самим, дескать, больше достанется. Ну-ну…
Так и пошло? — себе и девчатам шампунь, парням — водочку, да тепленькую, да побольше. Пока мясо сготовилось, эти два придурка ничего себе так уже были, вполне захорошели.
Смотрел на них Юра, дивился: неужто, когда со всеми пьет, и он дурной такой же?
Дальше — больше. Хороший темп взяли… Видит Юрка: девахи уж не так к дружкам жмутся, а вроде как сторониться немного начинают. Ага, на мази дело. А дружки и не замечают ничего, закусили удила, понесло их вдаль по кочкам — и подливать не надо, сами стараться рады.
Вован — тот лось здоровый, дольше держался. А дурачок Шоха совсем вразнос пошел. Купаться затеял, хоть вода еще холоднющая. Вернее, сначала Вальку — ту, что пониже да погрудастей — решил искупать. Прямо так, в одежде. Схватили ее с Вованом, над обрывом раскачивают. Она визжит истошно, на эстонском берегу, небось, слышно — ясное дело, никогда не знаешь, что в пьяную башку взбредет. Могут и швырнуть, за ними не заржавеет. Но нет, погоготали, покуражились — отпустили.
Валька — к Юрику, за спину. И смотрит на пьяных обломов чуть не с ненавистью. Даже, пожалуй, и не «чуть». А Шоха уж штаны стягивает — заголился, мышцо?й покрасовался, и в воду. Вылез, дрожит, а Юрка вторую литровку почал, да стакан полный подносит — согрейся-ка. Тот выпил, пока одевался, — догнало. Сначала присел, потом прилег и захрапел. Ну, в палатку его затащили — спи, протрезвляйся.
Вован Светку внагляк лапать стал — той, вроде бы, не очень нравилось, но Юрка заморачиваться не стал, их проблемы. Они с Валей по берегу Наровы прогуляться пошли. Поговорили. Хорошая девчонка оказалась — не из тех мокрощелок, что перед каждым ножки раздвинуть норовят, но и не ломака-задавака. То, что надо.
Юрик форсу немного подпустил: машину, мол, сам купил, и зарабатываю нехило. Потом целовались, и не только. А внутри все подрагивало: ну вот оно сейчас и случится… Валя вроде была не прочь — прямо здесь, на травке.
Да не сложилось.
Дождь помешал. Давно уж собирался: тучи низкие наползли, тяжелые, воздух застыл — ни ветерочка. А тут, в самый интересный момент, закапало — и всё чаще, чаще…
Они обратно припустили, но подмокнуть все же успели.
Вована не видать со Светкой — не иначе в палатку забились, к Шохе дрыхнущему под бочок. Оно и лучше — Юрка с Валей в машину, на заднее сидение. Никто не помешает: дождь в натуральный ливень превратился, вода — стеной, аж палатку не видно…
Пока то-сё — запал прошел у обоих, понятно. По новой пришлось. Ничего, по накатанной уже легче…
Но Юрик явно под звездой невезучей любви родился. Типа Венеры, только наоборот. От палатки — крики, потом Светка завизжала, словно режут. А Валя уж на сидении лежит, юбка чуть не подмышками. Вскинулась, сквозь ливень всматривается: что за шум, дескать? Юра успокаивает: Шоху, небось, разбудили невзначай, а его на новые подвиги потянуло. Наверняка купаться в ливень затеял, и теперь с Вованом над обрывом Светку раскачивает… Ничего, сейчас промокнут и успокоятся.
А там и вправду всё стихло.
Валя снова прилегла, Юрик к ней, но… не ломик же у него железный в штанах, в самом деле… в общем…
А тут машина как качнется! И темнее стало — над задним нависло что-то, не разглядеть, вода по стеклу ручьями, да и запотело изнутри, надышали…
Да и чего разглядывать, ясно ж — не тот мудак, так этот… Убивать за такое!
Валька визгнула, да села скорей, да юбку на колени тянет. А тут сбоку, в дверь, — шабах! Ногой со всей силы, небось. Юрка орет: охренели вконец, пидоры???!!!