Статика
Шрифт:
Вполне обычное купе: два мягких диванчика, маленький туалет, выдвижной столик посередине, небольшой экранчик стереовизора, непрозрачное окно, зачем-то закрашенное фиолетовой гуашью. Наверное, чтобы снайперы не подстрелили.
Я кинул чемодан на диван, присел рядом с ним.
Сейчас бы поспать.
— Что с окном? — спросил Гена. — Я ничего не вижу!
— Там кнопка должна быть снизу, — устало ответил я. — Нажми ее.
Мальчишка залез на столик, отыскал кнопку и тут же в купе ворвался яркий солнечный свет и шум перрона.
— Проницаемость звука можно регулировать, — сказал я, припоминая поездки десятилетней давности из Краснодара на морское побережье. — Проведи пальцем по маленькому черному ползунку рядом с кнопкой.
Как все-таки детям мало надо, чтобы развлечь себя! Гена баловался с ползунком минут десять, пока не объявили:
— Монорельс номер 00-03 «Москва-Санкт-Петербург» отправляется. Дирекция Ленинградского вокзала желает Вам счастливого пути! Будьте бдительны!
Потом другой голос, мужской, начал бубнить:
— Напоминаем Вам, что в связи с участившимися случаями терактов, милиция города Москва проводит операцию «антисектоид». Вы должны сообщать сотрудникам милиции о всех случаях странного поведения пассажиров, об оставленных без присмотра сумках, ящиках, баулах, коробках и прочих…
Монорельс мягко тронулся — черные стекла вокзала потянулись назад, ровный голос мужчины, вещавшего об операции «антисектоид», затих. Сквозь окно было видно, как монорельс поднялся в воздух и поплыл (другого слова и не подберешь) между старинными четырнадцатиэтажными зданиями. То и дело мимо проскакивали лихачи на своих машинах, а минуты через две синяя голографическая надпись возвестила, что мы покидаем Москву, столицу Славянской Федерации.
Впрочем, снаружи мало что изменилось — все те же многоэтажки, ну, может, только чуть пореже.
Недалек тот день, когда Москва и Питер сольются в единый конгломерат, наподобие нашего Южного.
Монорельс набрал скорость, Гена включил стерео и под мерное жужжание ящика мои глаза закрылись как-то сами собой.
Я уснул.
Мне снилась Марина.
Мы ехали вместе, в почти таком же вагончике монорельса. Было жарко, и как назло сломался кондиционер. Мы возвращались с моря и было немного грустно — Марина поступила в институт Кино и Телевидения и в сентябре должна была уехать в Москву.
Ее маленькая головка покоилась у меня на коленях, я нежно проводил правой рукой по золотистым волосам своей девушки. Отмечал каждую частичку ее нежного личика, маленькую родинку под ушком, длинные реснички, чуть приоткрытые губы. Глаза у Марины были закрыты, и я думал, что она спит.
Но это было не так.
— Ты боишься? — спросила вдруг она, не открывая глаз.
— Чего? — не понял я.
— То, что я уеду и забуду тебя, — пояснила Марина. — Так ведь часто случается…
Я улыбнулся:
— Нет.
— Но почему? Ты так уверен в моих чувствах? — она улыбнулась и повернула голову, грациозно потянувшись. Взгляд ее прекрасных глаз дурманил голову.
— Да! — брякнул я.
Она засмеялась:
— Герочка, чудо ты мое! — она обвила ручками мою шею и притянула к себе. Я потянулся к ее алым зовущим губам, но Марина указательным пальчиком коснулась подбородка, останавливая меня.
— Не знаю, за что я тебя люблю, — сказала Марина, ее взгляд весело бегал по всему моему лицу. — Ты… ты такой молчаливый, из тебя слово редко вытянешь. Но я почему-то уверена, что именно это — настоящее. Что ты мой единственный. Понимаешь? Герка… Гера… даже имя у тебя — не из тех, что можно увидеть на обложках журналов или услышать по стерео. Холодное, чужое имя. Но такое родное! Понимаешь, что я хочу сказать? Ты — мой, Гера… мой и только мой мальчик…
— Тебе понравилось на море? — спросил я, чтобы хоть как-то отвлечь Марину. Я чувствовал, как краснею от ее слов.
Маринка еще раз потянулась, ее глазки лукаво сверкнули.
— Угадай, что больше всего мне понравилось… на море? Кроме самого моря, естественно…
Моя ладонь скользнула по ее тонкой шейке, опустилась чуть ниже…
Настойчивое жужжание видеофона разорвало тишину.
— Не отвечай, — мягко попросила Марина.
— Дядя Герман!
— Не отвечай!..
Лицо Марины уплывало, растворялось в лучах солнца…
— Не отвечай…
— Дядя Герман!!
Я проснулся, очумело хлопая глазами.
Тот же вагон.
Только вместо Марины — маленький мальчик, который осторожно теребит меня за рукав. И за окном — вовсе не наши родные южные пейзажи, а унылый металлопластик новостроек. И такое же унылое грязно-серое небо.
— Вам звонят! — сказал мне Гена.
Я засунул руку в карман, достал видеофон, нажал кнопку ответа.
На маленьком экранчике появилось лицо капитана Вершинина.
— Здравствуйте, господин Лукин, — сказал он. — У Вас все в порядке? Никаких новостей?
— Все нормально, — ответил я.
— Кепка на Вас? — спросил Вершинин.
— Как видите, — я дернул себя за козырек.
— У меня есть серьезный разговор к Вам, — сказал ГСБшник. — Вы одни, Герман?
— Со мной Гена.
— Закройте дверь в купе на замок. Мальчика посадите в туалет и тоже заприте, — приказал капитан.
— Зачем? — поинтересовался я.
— Времени мало! — рявкнул Вершинин. — Делайте как приказано, объяснения получите чуть позже! Помните, я забочусь о Вашей безопасности.
Я пожал плечами. Подошел к двери, запер ее. Посмотрел на Генку.
— У меня серьезный разговор с дядей Андреем, — сказал я. — Тебе придется немного посидеть в туалете. Хорошо?
Мальчишка испуганно кивнул.
— Угу…
— Умница, — сказал я.
Когда все было сделано, я сел на диван и снова поднял трубку.
— Поставьте видеофон на подставку и сядьте рядом. Так, чтобы я Вас мог видеть, — скомандовал Вершинин.
— А это еще зачем?
— Потом! — сказал Андрей. — Выполняйте!