Статьи
Шрифт:
Итогом индустриальной эпохи оказалось разделение Ойкумены на "черный" и "золотой" миллиарды, причем последний, составляя около одной пятой населения Земли, потребляет свыше 2/3 ресурсов всех видов. Понятно, что такое "распределение" воспринимается большинством населения планеты, как крайне "несправедливое": во всяком случае, поддерживать его можно лишь неоспоримым превосходством в силах. Формально, "развитые страны" это превосходство сохраняют (в некоторых отношениях оно даже возросло: так, американский флот отвечает сегодня "мультидержавному стандарту" – он сильнее всех остальных флотов мира, вместе взятых), но военная мощь Запада обесценивается низкой пассионарностью "привилегированного населения". Кроме того, доминация "золотого миллиарда" подрывается "вторичными эффектами" глобализации.
Речь идет о резком увеличении связности мира и его "перемешанности". Современные "глобализированные" социосистемы носят "фрактальный" характер: они настолько проникают друг в друга, что между двумя произвольными элементами одной из них обязательно находится элемент другой. В таких условиях использование стратегических вооружений затруднено. А поскольку глобализация привела к существенному уменьшению информационного и транспортного сопротивления мира, тактические возможности сторон быстро выравниваются. Лишь инертность военного мышления "третьего мира" поддерживает сейчас иллюзию абсолютного превосходства Запада. Заметим в этой связи, что первое же применение "черным миллиардом" (или силами, стоящими за ним) более или менее адекватной тактики привело к огромным человеческим жертвам, вызвало в странах Запада психологический шок и спровоцировало удивительно неэффективный ответ.
Показательно стремление США – и шире всех представителей Евро-Атлантической цивилизационной общности – связать события 11 сентября 2001 года с исламским фундаментализмом и, конкретно, организацией Усамы Бен Ладена. Противоречия между мирами-экономиками усугубляются расовыми, национальными, религиозными мотивами, но в данном случае оно, скорее всего, не причем. Чтобы это понять, достаточно график зависимости от времени эффективности террористических актов со стороны мусульманских организаций.
Будем понимать под "эффективностью террора" среднее число погибших граждан в расчете на одного погибшего или необратимо "выведенного из строя" боевика. Статистика показывает, что этот показатель для "исламского террора" достаточно устойчиво держится около единицы (от 0,75 до 1,5 в наиболее удачные для мусульманских фундаменталистов годы), причем переход к использованию смертников практически не повлиял на результаты. Значительно выше показатели у европейских "Красных бригад" (4-5) и у японских "камикадзе", хотя перед последними стояла неизмеримо более сложная задача воздействия на вооруженного противника, находящегося в полной боевой готовности.
Нетрудно видеть, что террористический акт против Всемирного Торгового Центра выделяется из общего ряда "исламского террора", как по статистике, так и по уровню подготовки операции. Более чем сомнительно, что такую атаку мог организовать Бен Ладен, чье мышление, насколько можно судить по его предыдущей деятельности, не выходит за чисто тактические рамки.
Но в реакции американцев, однозначно связавших разрушение "башен-близнецов" с "Аль-Каедой" и даже не исследовавших альтернативные версии, есть глубокий цивилизационный смысл. Именно такие операции, неизмеримо лучше подготовленные и осуществленные, станут основой стратегии Юга в его войне против "золотого миллиарда".
Итак, одним из структурообразующих противоречий индустриальной фазы является неравенство в распределении ресурсов между "богатыми нациями", принадлежащими преимущественно к европеоидной расе и христианскому вероисповеданию (Евро-Атлантическая цивилизационная общность), и "нациями-изгоями", группирующимися в Афро-Азиатскую "цивилизацию Ислама". Ход и исход конфликта будет зависеть от позиции стран Востока, не определившим своего места в глобальном противостоянии. Однако, вне всякой зависимости от окончательных результатов, такой цивилизационный конфликт будет означать банкротство стратегии глобализации и, следовательно, разрушение кредитной индустриальной экономики. Заметим в этой связи, что учетные ставки, ограничивающие сверху темпы экономического роста индустриальной экономики, уже снижены в ряде развитых стран до одного-двух процентов годовых.
– 3 -
Итак, кризис индустриальной фазы вызван быстрым сокращением свободного экономического пространства, нарастанием противоречий между развитыми промышленными и окраинными традиционными культурами, исчерпанием стимулов и возможностей к развитию в рамках индустриальной системы смыслов. Среди проявлений кризиса есть и экологические, хотя они не и не играют ведущей роли.
Поскольку, для индустриальной фазы не существует устойчивого состояния с нулевыми темпами роста, эта фаза с неизбежностью будет размонтирована в ближайшие десятилетия. Возможно два способа демонтажа: возвращение к традиционному миру (по мнению У.Эко и ряда других специалистов – в неофеодальной "редакции"), либо переход к следующей когнитивной фазе развития. Последнее требует преодоления постиндустриального фазового барьера.
История свидетельствует, что вблизи барьера характер исторического движения резко меняется, динамика обретает кризисный, бифуркационный характер (крушение Римского Мира, неолитическая революция и т.п.). Во всех случаях "поток событий" утрачивает "ламинарность", в результате чего существующие социальные структуры теряли способность поддерживать традиционный жизненный уклад. Общество "теряет управление", связность между его организующими структурами резко падает. Естественным системным откликом на этот процесс оказывается рост "инновационного сопротивления": общество отказывался воспринимать новое.
В рамках социомеханической картины мира основной причиной постиндустриальной катастрофы может стать потеря современной цивилизацией технологического баланса.
Мы понимаем под "цивилизацией" исторически и географически конкретный способ взаимодействия носителей разума с окружающей средой, который может быть представлен как совокупность физических (производящих) и гуманитарных (не производящих, "управляющих") технологий.
Физические технологии оперируют с физическим пространством, физическим (внешним) временем, материей и объективными, то не зависящими от наблюдателя, смыслами и в совокупности с вещественными результатами производства образуют материальное пространство цивилизации – техносферу.
Гуманитарные технологии, в свою очередь, работают с информационными сущностями, внутренним временем, цивилизационной трансценденцией и личными (субъективными) смыслами и в совокупности образуют информационное пространство цивилизации – "инфосферу", которая включает в себя культуру, религию/идеологию и науку.
Цивилизационная функция физических технологий – согласование, взаимная адаптация, человека и Вселенной. Цивилизационная функция гуманитарных технологий – согласование, взаимная адаптация, техносферы и человека. То есть, физические технологии создают техносферу (искусственный материальный мир, имеющий функции жизнеобеспечения), в то время как гуманитарные технологии с одной стороны гуманизируют техносферу, приспосабливая ее именно к человеку, а с другой – технологизируют самого человека, делая его совместимым с инновационным процессом. Тогда пространство генеральных тенденций (трендов) текущей фазы цивилизации определяется совокупностью физических технологий, а вероятность реализации этих тенденций как тех или иных версий будущего определяется гуманитарными технологиями.