Чтение онлайн

— Мамочка? — Ичи подняла голову, чувствуя, как Шаолинь мягко стиснула ее ягодицу.— Ты хочешь еще?

И было в ее вопросе нечто такое, что Шаолинь сразу поняла: Ичи больше не хочет, не сейчас. И покачала головой, продолжая намыливать дочь. Сегодня она в очередной раз убедилась, что Йоруичи послушно следует ее запрету на использование разных игрушек. Невинные игры пальчиками и язычками это одно, но игрушки для взрослых — это игрушки для взрослых.

— Папа, наверное, волнуется, — тихо прошептала Йоруичи.— Пойдем, мам.

Шаолинь улыбнулась и поцеловала свою дочку, быстро одеваясь. Наверное, она плохая мать, раз заставляет дочерей заниматься с ней сексом. Тем более, что ни Ячиру, ни Йоруичи никогда не проявляли инициативы, но никогда ей не отказывали. И не спали друг с дружкой… вернее, спят они с самого детства в одной кровати, но любовью не занимаются. Шао вздохнула и перехватила обеспокоенный взгляд Йоруичи. Вымученная улыбка стала ей ответом, а малышку Фонг продолжила грызть совесть.

И только сейчас она почувствовала реацу Кеншина, совсем близко. Женщина ойкнула и начала одеваться впятеро быстрее, чувствуя прилив паники. Если Кеншин был здесь долго, то он вполне может догадаться…

К машине девушка шла с тяжелым сердцем, как и ее дочь. Кеншин терпеливо ждал, и стоило Шаолинь заглянуть в его синие глаза, как ее пробрала дрожь: он догадался. И Йоруичи стыдливо опустила голову.

— Ясно все с вами, — вздохнул мужчина, заводя машину.— И как давно вы этим занимаетесь?

Шаолинь поймала взгляд Йоруичи. Дочка хотела во всем признаться, но почему должна отдуваться она, когда вся вина на матери?

— Почти три месяца, — тихо сказала Шаолинь.— Кеншин…

— Ничего не объясняй. Я могу тебя понять, но неужели нельзя было рассказать все мне?

— Прости, папочка…— еле слышно прошептала Йоруичи.— Я… мы… ты обиделся, что я и мама… не рассказали все тебе? Прости… мы боялись, что ты будешь нас ругать… не сердись, пожалуйста…

Карасу вздохнул: ну как на нее можно сердиться? «Если бы моих дочерей совратил какой-нибудь парень, я бы его убил, — думал мужчина, вжимая газ и не обращая внимание на то, что превысил скорость вдвое— Шаолинь и Йоруичи привычны к быстрой езде.— Но от Шаолинь я такого не ожидал. Знаю, она любит с девушками, но чтобы своих дочерей… странно. Наверное, я должен рассердиться и накричать на нее, но почему я… почему я испытываю облегчение?»

Ичи протянула ручку с заднего сиденья и коснулась плеча отца, осторожно, прося этим жестом прощения.

— Я не сержусь, — Кеншин вздохнул.— Я… не знаю. Я давно знал, что вы… сами понимаете, но почему-то я не знаю, как к этому относиться.

— Прости, Кеншин, — Шаолинь мягко обхватила широкое запястье мужчины.— Прости, но не злись на Ячиру и Йоруичи… это я, я их совратила… я виновата…

— Да прекратите вы уже! — прикрикнул Кеншин и заговорил обычным, спокойным тоном: — Надоело ваше нытье. Я же сказал: я не сержусь, не злюсь, не гневаюсь. Ичи, милая, все в порядке. Я даже рад, что ты и Ячи сделали это именно с тобой, Шаолинь. Первый опыт не должен стать трагичным, не должен завершиться расставанием.

Ичи улыбнулась и слегка сжала плечо папы, чувствуя, как расслабляются мышцы. Девочка хорошо знает, что прочесть что-то по лицу отца трудно. Его тело гораздо честнее. Если бы мышцы напряглись под ее пальчиками, тогда следовало убрать руку и подумать над своим поведением. Если бы Кеншин высвободился из ее хватки— он сердится. Но сейчас он не злится.

— А как Ячиру? — тихо спросила Шаолинь.

— Она… она мне призналась после того, как я поймал ее за… м-м-м, не самым приличным занятием.

— Надеюсь, там было без игрушек?

— Без игрушек, — заверил жену Кеншин.— Кстати, почему это ты запретила детям игрушки, а свою Тацки совершенно не жалеешь, а?

— Ну-у-у-у, — Шаолинь смутилась и покраснела, а Ичи навострила ушки. Оказывается, ее подруга и ее мама— любовники. И им что, можно больше, чем ей и Ячи? Свою обиду девочка решила держать при себе, не время и не место. Это с посторонними она могла закатить скандал, но не с родителями.

— Я не хочу, чтобы мои девочки… стали извращенными нимфоманками вроде меня, — прошептала Шаолинь.

— Ты не извращенная нимфоманка, — возразил Кеншин.— Просто у тебя есть свои… пристрастия, вот и все.

— Да уж…— хихикнула Ичи. Кеншин бросил на дочь взгляд и понимающе хмыкнул. Девочка невесть почему смутилась и покраснела, отводя взгляд.

К этому времени семья добралась домой. Был поздний вечер, так что сразу после ужина Кеншин поднялся в свой кабинет.

— Можете заняться сексом, если хотите, — фыркнул он через плечо, отмечая, как щеки всех троих разом вспыхнули.

Утро выходного дня началось, как обычно— с визита Куросаки, Чада и Тацуки. Шаолинь тут же утащила свою лучшую ученицу вместе с собой под видом дополнительных занятий. Кеншин прислушался, но заглушающее кидо в одной из гостевых комнат сработало на отлично. Впрочем, он и без звуков догадался, чем они там занимаются.

Мужчина наблюдал за тем, как его дочки болтают с Чадом и Ичиго просто ни о чем. Примерно через полчаса к ним спустилась довольная и счастливая Тацки. Девушка смутилась двух проказливых взглядов, и Кеншин понял: Тацки уже знает, что ее отношения с Шаолинь перестали быть тайными.

— Садо, а у тебя есть девушка? — вдруг хихикнула Йоруичи.

— Ичи, ну нельзя же так сразу, — всполошилась Ячи, но Чад спокойно кивнул. Куросаки изумленно уставился на друга, а девочки радостно потерли ладошки. Разговорить молчуна Чада было делом нелегким, но Йоруичи хорошо знала, как вытаскивать информацию.

Кеншин слегка хмыкнул. Чад упорно сопротивлялся, не желая разглашать имя своей пассии, и директор школы Масиба знает, почему. Тихий и скромный, Чад редко заводит длительные отношения, но девушки легко клюют на его мощь и таинственность, за которую принимают молчаливость. Правда, через несколько недель они убеждаются, что Чад очень молчалив и не любит разговоры, после чего отношения быстро сходят на нет. Впрочем, Ясутора Садо не унывает и не сильно привязывается к девушкам.

— Ичиго, а у тебя есть девушка?