Чтение онлайн

— На время испытаний мы планируем электричество просто передавать в сеть, ведь мимо нас идет линия в Красноярск с Казачинской ГЭС. Комбинат обычно забирал от тридцати пяти до пятидесяти мегаватт, а сейчас будем брать поменьше — так что в Красноярске пусть думают, что у нас энергопотребления вдруг уменьшилось. Или что мы дровяную электростанцию улучшили…

— Совершенно верно вы этот момент учли. Вас я отдельно попрошу составить полный список участников разработки, с указанием доли личного участия каждого. Это не к спеху, отправьте все письмом на мое имя в течение месяца. А когда вы эти испытания собираетесь начинать? Прямо сейчас? Я тогда, пожалуй, посмотрю, как она работать начнет…

К сентябрю железная дорога дотянулась до Нерюнгри и даже уже пересекла речку Чульман. В связи с этим у НТК резко прибавилось забот: количество и качество найденного там угля буквально требовало начать его добычу как можно скорее. В первую очередь потому, что этот уголь не требовалось возить вокруг Байкала по перегруженной разными другими грузами дороге, а если учесть месторождения железной руды на Дальнем Востоке, то с этим углем какой-нибудь Кривой Рог вскоре покажется мелким металлургическим заводишком. Но этот уголь требовалось и добыть, и перевезти — то есть нужны были в первую очередь люди, которые подготовят месторождение к работе и уголь копать будут, затем — тоже люди, которые железную дорогу сделают двухпутной и станут по ней уголь возить куда требуется. В третьих — опять люди, которые спроектируют и выстроят новые металлургические заводы, в четвертых — люди, которые будут обслуживать первые три группы людей. Нужны новые дома, школы, больницы, детские сады, Дворцы культуры и спортивные сооружения…

Нужно было очень много людей — однако почти три миллиона человек вместо того, чтобы работать на улучшение жизни советского народа, воевали и работали на тех, кто воюет, обеспечивая их всем необходимым: оружием, боеприпасами, одеждой и продуктами, еще тысячами разных нужных вещей. В стране напряжение войны все же ощущалось не очень сильно, но большинство населения просто не догадывалось о том, сколько всякого разного оно недополучает из-за войны. Хотя это большинство и тому, что получало, очень радовалось: все были сыты, одеты и обуты, почти у всех была крыша над головой. То есть крыша-то была вообще у всех, просто пока еще очень много людей делили эту крышу с другими людьми, даже не родственниками…

У Валериана Владимировича вопросы обеспечения населения качественным жильем были на особом контроле. С некоторых пор были — с тех самых, когда многие наркомы стали жаловаться на то, что «кадры утекают в НТК». После чего в Госплане был создан специальный отдел, занимающийся исключительно вопросами жилищного строительства — а чтобы этот отдел мог нормально работать, его сотрудникам приходилось очень плотно общаться с химическим управлением НТК. Просто потому, что практически все производство труб из хлорированного полихлорвинила было сосредоточено именно в этом управлении — именно это управление теперь обеспечивало создание необходимых для жилищного строительства коммуникаций. Еще нужно было готовить энергетическую инфраструктуру — но «большая энергетика», контролируемая Госпланом, не могла охватить огромное количество небольших населенных пунктов, которые тоже росли с невероятной скоростью, а «энергетика малая» — она почти полностью зависела от энергетического управления НТК, которое — хотя и неформально — тоже подчинялось Старухе…

А со Старухой рядовые сотрудники напрямую работать все же не могли: не тот уровень ответственности, так что общаться с ней в основном приходилось лично товарищу Куйбышеву. Впрочем, этим «общением» он не тяготился: хотя он и перестал воспринимать ее как «забавную девчонку», для Валериана Владимировича она так и оставалась «восторженной комсомолкой». Которая, даже когда и лезла не в свое дело, могла и народ организовать, и — довольно часто — заранее предупредить о потенциальных проблемах. Но главное, она к любой задаче относилась очень ответственно, а потому ей было не страшно предлагать и «невыполнимые» задачи. Ведь если задача на самом деле оказывалась невыполнимой, то Старуха сразу же об этом говорила — и очень подробно объясняла, почему именно. А если задачу можно было решить — то она ее решала, причем запрашивая минимум необходимой помощи со стороны.

Именно для обсуждения очередной «невыполнимой задачи» Валериан Владимирович пригласил Веру вечером девятнадцатого сентября:

— Старуха, ответь мне как человеку взрослому, но бестолковому: можно ли по твоим ПХВ-трубам газ пускать? Сергей Миронович на мыло исходит, у него рабочие просто не успевают проржавевшие трубы из Сланцев менять — а на носу зима, ему город отапливать надо. Он, конечно, к середине октября трубы поменять успеет, но к следующему лету они опять проржавеют…

— Сергею Мироновичу нужно срочно прекратить херней страдать…

— С эти согласен, а на мой вопрос ответить можешь?

— А я и отвечаю. Какого рожна он в Ленинград людей-то тащит все новых и новых? Вот вы — Госплан, зачем позволяете ему в городе новые завода строить?

— Мы не позволяем, он сам, местными ресурсами… и старые заводы расширяет.

— Ну да. Народу в городе становится больше, им жилье строится черт знает где, коммуникации не успевают, тянут трубы из черного металла, они тут же ржавеют… Трубы менять– опять люди нужны, а людям — новое жилье, получается мартышкин труд и сплошной убыток стране. А пластиковые трубы — он же канализационные имеет в виду — для газовых магистралей использовать нельзя. Нужны специальные трубы, с армированным силиконовым слоем внутри — но такие никто пока не делает.

— А когда… а что тебе нужно, чтобы их начать делать?

— Прежде всего много электричества, куча очень специального оборудования, специалисты подготовленные. Хотите — я вам список всего нужного со сроками, за которое это нужно подготовить можно, к пятнице подготовлю?

— Значит, нельзя… А список — да, готовь, конечно. По прикидкам — за сколько управишься? Я по срокам имею в виду…

Вера задумалась, но ответить не успела: дверь в кабинет открылась и вошедший секретарь сообщил:

— Валериан Владимирович, вас срочно вызывает в Кремль товарищ Сталин: у нас, похоже, еще и с Финляндией война началась. Вера Андреевна, я точно не уверен, но думаю, что это приглашение и вас касается…

Девятнадцатого сентября война не началась, а Сталин вызвал руководителей государства и промышленности именно для того, чтобы обсудить вопрос начала новой войны. Потому что возникла очень серьезная причина для ее объявления.

Вера когда-то, еще до рождения сына, в разговоре с Лаврентием Павловичем упомянула о том, что финны вроде организовали у себя концлагерь для советских граждан, которых финские диверсионные отряды похищали с советской территории. Ну упомянула — и всё, товарищ Берия это услышал. И просто «принял к сведению» — потому что точной информации по этому поводу не было. Ну да, иногда люди просто пропадали, и гражданские, и военные. И диверсионные отряда финские на советскую территорию заходили, но вот поймать их «на горячем» не получалось. Но в конце августа один такой диверсионный отряд (не маленький, из максимум пяти человек, как это отмечалось ранее, а довольно большой — численностью до полуроты) учинил разгром организованного в Карелии поселка (он официально и назывался 'поселок Слюдоразработок). Финны в ответ на высказанный им демарш ответили, что Финляндия тут вообще не причем, это какой-то отряд бывших белогвардейцев безобразия творит — а в тех глухих местах отловить этих белогвардейцев, которые, вероятно, под предлогом выезда на охоту там собрались, практически невозможно…