Старовер
Шрифт:
Вторично Каппель получил телеграмму от Верховного правителя о назначении личной встречи на станции Тайга.
В этот же день на станции был выделен салон-вагон, одна теплушка и один паровоз, в которых должны были следовать на станцию Тайгу генерал Каппель, полковник Вырыпаев, несколько ординарцев и прислуга. Паровоз выбрался со станции Новониколаевск только к вечеру, а на станцию Тайгу прибыл лишь на следующий день. Генералу Каппелю сообщили: эшелон Верховного правителя только что вышел на восток на станцию Судженку, что тридцать семь верст от Тайги.
Каппель и Вырыпаев направились к поезду штаба фронта генерала Сахарова. Каппель числился временным заместителем и поста главнокомандующего еще официально не принимал. Эшелон главнокомандующего генерала Сахарова был предусмотрительно оцеплен войсками 1-й армии генерала Пепеляева. Войти в эшелон не представлялось возможным. Фактически Сахаров находился под негласным арестом.
Генерал Каппель выругался:
– Чёрт знает что такое! Как такое вообще может происходить?
– Надо срочно найти генерала Пепеляева… – посоветовал полковник Вырыпаев.
Каппель и Вырыпаев с трудом отыскали салон-вагон, занятый генералом Пепеляевым. Каппель вошел туда один, поздоровался с Пепеляевым и сходу задал ему вопрос:
– По чьему приказу арестован главнокомандующий фронтом Сахаров?
Пепеляев довольно возбужденно начал объяснять Каппелю:
– Вся Сибирь возмущена вопиющим преступлением – поспешной сдачей Омска! Кошмарная эвакуация и все ужасы, творящиеся на линии железной дороги повсюду. Чтобы успокоить общественное мнение, я решил арестовать виновника и увезти его в Томск, где расквартирован штаб 1-й Сибирской армии, для предания суду…
Генерал Каппель, взволнованный крайне возмущённый, не дал Пепеляеву закончить фразу и резко прервал его:
– Вы, подчиненный, отдали приказ об аресте своего главнокомандующего? Какой пример вы даёте войскам?! Они завтра же могут арестовать и вас! У нас есть Верховный правитель, и генерала Сахарова можно арестовать только по его приказу!
Слова Каппеля оказались пророческими. Через некоторое время Генерал Пепеляев направлялся в свой штаб в Томске. 1-я армия взбунтовалась, и генералу Пепеляеву на середине дороги из Тайги в Томск пришлось покинуть салон-вагон и с небольшой группой верных людей пробираться на восток, включившись в общую отходящую ленту.
В смятении генерал Каппель покинул салон-вагон. Вместе с полковником Вырыпаевым он отправился на станцию и, наконец, увидели хвост эшелона с литерой «Д», один из тех, что транспортировал российский золотой запас.
Задний вагон эшелона сошёл с рельс. И казалось, никто не тропился водрузить его не место. Начальник станции рекомендовал отцепить сошедший с рельс вагон, а эшелон отправить дальше.
В свою очередь начальник золотого эшелона, тщетно пытался добиться от местного начальства надлежащего исполнения своих непосредственных обязанностей. В конце концов, пришлось вмешаться Каппелю.
– Я не для того захватил золотой запас в Казани, чтобы вы в теперешней ситуации раскидывали вагоны с золотом по всему Транссибу! – высказался генерал начальнику станции. Тот побледнел, как полотно.
– Ваше превосходительство… – мычал он. – Людей нету…
– Так найдите! Это приказ!
Вскоре вагон с золотом был благополучно поставлен на рельсы, эшелон с государственным золотом ушел в направлении Иркутска вслед за эшелоном Колчака.
Уставший Каппель отправился в свой вагон. Однако в нему в скором времени явился генерал Пепеляев. Выглядел он подавленным и растерянным.
– Согласен с вами: арестовать главнокомандующего действительно можно только по приказу Верховного правителя. Я знаю, что вы намерены отправиться на станцию Судженка. И потому прошу вас достать этот приказ.
– При встрече я обо всём доложу Верховному, – пообещал Каппель. – Но в свою очередь настаиваю, чтобы вы сняли оцепление с эшелона генерала Сахарова.
Пепеляев согласился. У него не было выбора.
На следующий день, морозным туманным утром, покрытый инеем вагон Каппеля остановился на станции Судженка. Царила тишина. На запасных путях стояли два-три эшелона, но ни шума, ни беготни не наблюдалось. Лишь подле одного из эшелонов во мгле прохаживались несколько офицеров.
Каппель покинул свой эшелон и решил пройтись. Внезапно до слуха Владимира Оскаровича долетел голос адмирала:
– Скажите: скоро ли приедет генерал Каппель?
Ускорив шаг, Каппель приблизился к адмиралу и, козырнув, доложил:
– Ваше высокопревосходительство, генерал Каппель по вашему приказанию прибыл.
Колчак приблизился к генералу и обнял его.
– Слава Богу, наконец-то! Идёмте в мой вагон, там тепло. К тому же имеется отменный английский чай.
Каппель вошёл в просторный салон Верховного. Госпожа Тимирёва в этот момент разливала из чайника по чашкам горячий тёмно-коричневый напиток с терпким запахом. Она мило улыбнулась, поприветствовала генерала и скромно удалилась, чтобы не мешать предстоящей беседе.
Разговор адмирала и генерала Каппеля длился три часа. Во время него был подписан теперь уже письменный приказ о назначении генерала Каппеля Главнокомандующим вместо Сахарова. К тому же Каппель сдержал, данное генералу Пепеляеву обещание. И рассказал о всеобщем недовольстве Сахаровым.
Адмирал всецело разделял мнение генерала Пепеляева о скоропалительном оставлении Омска и потому он отдал приказ об аресте бывшего Главкома, отправке его в Иркутск и создании комиссии о тщательном расследовании его деятельности.
Верховный правитель во френче, с белым крестом на шее, вышел провожать Каппеля. Владимир Оскарович повернулся и отдал честь. Колчак спустился на одну ступеньку, протянул ему руку и сказал тихо:
– Владимир Оскарович, только на вас вся надежда…
Весть о назначении Каппеля Главнокомандующим вдохнула надежду в деморализованные войска. Рядовые солдаты говорили: «Каппель выведет нас даже из ада… С Волги вывел и теперь выведет…»
Между тем, всё чаще стали приходить донесения о творимых чехами бесчинствах на железной дороге. Как хозяева распоряжались они, отбирая паровозы у эшелонов с ранеными, а иногда и просто выбрасывая из вагонов этих раненых и эвакуировавшихся женщин и детей. Украшенные зелеными еловыми ветками их поезда вывозили не только чешские воинские части и военное имущество – в вагонах можно было видеть все, начиная от пианино до мягкой мебели включительно – всё, что удавалось достать предприимчивым легионерам в городах и на станциях. А в эшелонах без паровозов или на снегу гибли тысячи русских раненых, женщин и детей.