Старовер
Шрифт:
– Не пущу… Не уходи… А то опять исчезнешь на десять лет…
– Не исчезну, обещаю тебе. Я ушла от мужа.
Алексей ослабил хватку и цепким взором смерил возлюбленную.
– Как ушла? Когда?..
– Вот уже несколько месяцев, как я покинула Тобольск и перебралась сюда, в имение покойной тётушки. – Призналась Ирина. – Лишь несколько дней назад я начала обретать душевное спокойствие. И ту появился ты…
Ирина поднялась с кровати и накинула пеньюар.
Алексей также встал и быстро по-военному натянул исподнее.
– Скажи, Анатоль бил тебя? Жестоко с тобой обращался? Если – так, то я пристрелю его!
Ирина опустилась в массивное кресло, отделанное золотистой тесьмой, и закрыла лицо руками.
– Значит, я прав! – решил Алексей.
– Нет-нет! – поспешила ответить женщина. – Анатоль никогда не бил меня… Он бы и пальцем меня не тронул в минуту гнева или недовольства… Просто он…
Алексей напрягся.
– Говори, умоляю тебя!
– Он изменял с каждой юбкой… – медленно начала Ирина. Каждое слово давалось ей с огромным усилием. – Даже с горничной… А весной наш сын тяжело заболел. У мальчика занялся жар… Врач сказал: пневмония… Речь идёт о жизни и смерти… В тот момент Анатоль пребывал в объятиях своей очередной шлюхи. Он явился домой, когда Сашенька умер…
Алексей, сражённый откровением возлюбленной. Приблизился с ней и опустился на колени подле кресла.
Обняв её колени, Алексей произнёс:
– Прости меня… Я ничего не знал… Анатоль – чудовище… Что я могу сделать для тебя?
Ирина смахнула ладонью невольно набежавшую слезу.
– Месяцы, проведённые в имении почти что излечили меня. Просто люби меня… И всё… – прошептала она.
Алексей встал, увлекая женщину за собой.
– Уже поздно… Твоя матушка, Анастасия Васильевна, наверняка будет волноваться… – прерывисто пролепетала Ирина.
Алексей, словно опомнился.
– Да-да… Матушка… Скажи мне: когда мы увидимся вновь?
– Я буду ждать тебя каждый день… – пообещала Ирина. – Возьми мои дрожки, завтра вернёшься на них…
Алексей привёл себя в порядок, страстно поцеловал Ирину на прощанье.
– Я тебя больше никому не отдам, – сказал он и стремительно сбежал по лестнице с бельэтажа.
Через пять минут он уже мчался по сумеречному лесу в дрожках.
Алексей вернулся в усадьбу, когда уже окончательно стемнело. Во дворе, по старинке, горели масляные фонари. Казалось, усадьба безмолвствовала. Алексей сам распряг лошадь и завёл её на конюшню.
Во флигеле мерцала чуть заметная свеча.
«Николай не спит…» – подумал Алексей. Не успел он войти в дом, как за спиной раздался голос денщика.
– Ваш благородь… Припозднились вы шибко… – по-свойски произнёс он.
Алексей оглянулся. Перед ним стоял слегка помятый Николай. Мундир унтер-офицера был накинут на плечи, рубашка наполовину расстегнута.
– С Ольгой Сергеевной и детьми всё в порядке? – спросил штабс-капитан.
Денщик кивнул.
– С ними всё хорошо, обживаются. Мальчишка славный… Да вот матушка ваша волновалися… Ушли вы днём на кладбище, да как сквозь землю провалилися… Нету вас… Посылала за вами…
– Встретил давних знакомых… – ответил Алексей. Николай многозначительно хмыкнул. – Или спать, отдыхай…
– Покойной ночи, ваш благородь… – отчеканил денщик и отправился во флигель.
Алексей отворил дверь, она предательски скрипнула. Войдя в дом, он бросил фуражку на кушетку в прихожей и поднялся по лестнице на бельэтаж.
Посреди коридора со свечой в руках стояла, облачённая в домашний халат, Анастасия Васильевна.
– Алёша…
Штабс-капитан невольно смутился и почувствовал себя нашкодившим юнцом.
– Да, матушка… Прости меня, я задержался…
– Прошу тебя, пройдём в гостиную… Нам надо поговорить… – продолжила она спокойным тоном. По опыту Алексей знал: спокойствие матушки – ох как обманчиво.
Мать и сын расположились в креслах напротив друг друга. Анастасия Васильевна так и держала в руках свечу. Отблески пламени отражались на её лице, выхватывая тот там, то здесь глубокие морщины. Неожиданно Алексей осознал: матушка сильно постарела и многое пережила.
– Я знаю, ты был у Ирины Аристовой… – начала Анастасия. – Я посылала за тобой Николай, славный денщик… Так вот он доложил, что кладбищенский служка видел, как молодой офицер садился с дамой в коляску. Я сразу поняла, что ты встретил Ирину… И она увезла тебя в свою усадьбу…
– Да, матушка, я был у Ирины…
Анастасия жестом прервала речь сына.
– Прошу тебя: выслушай то, что я скажу… Я не вправе запретить тебе встречаться с этой женщиной. Но высказаться могу, ибо я – твоя мать. И мне не безразлична твоя судьба. Поверь, мне связь с этой женщиной не принесёт тебе ничего хорошего. Только боль…
– Матушка, вы предвзято относитесь к Ирине. Она этого не заслуживает… – попытался возразить Алексей.
– Послушай меня, сын… Она любит своего мужа, и всегда будет любить его… Покойная госпожа Аристова, а мы были дружны, многое поверяла мне. Так вот: Ирина не раз уходила от мужа и каждый раз к нему возвращалась. Так будет и сейчас… Анатоль имеет над ней необъяснимую власть. Он уже приезжал в Аристово…
Алексей невольно напрягся.
– Когда?
– Месяц назад…
– Но Ирина здесь, она не вернулась к нему!
– Вернётся… И простит Анатолю, что тот резвился на стороне, когда умирал их сын. Даже Аглая не пережила смерти внука и не простила сына… Вскоре скончалась от сердечного удара… Но Ирина простит… Она бесхарактерная…
Алексей резко поднялся с кресла.
– Матушка, вы не правы! Прошу вас более никогда не говорить со мной об Ирине…
Разгневанный Алексей покинул гостиную, оставив матушку наедине со своими мыслями.
На следующий день он чуть свет отправился в Аристово. Анастасия Васильевна наблюдала из окна своей спальни, как со двора тронулись дрожки. Она осенила себя крестным знамением, а затем и выехавшего за ворота сына.
– Помоги ему, Господи…
Пока Алексей щедро срывал цветы любви, Ольга Сергеевна и её горничная обустраивались на новом месте. Анастасия всячески старалась угодить гостье, тем паче, что дети доставляли ей радость, и она быстро нашла с ними общий язык.
Ольга Сергеевна написала мужу длинное письмо с подробным отчётом о том, как она и дети добрались до Омска, затем до имения Вишневских и о том, как их встретили.