Чтение онлайн

Восхищение, впрочем, недолго владело им, и в следующий момент он, буравя ее исполненным подозрения взглядом, изрек:

– Знаем мы эти ваши девчачьи хитрости. Специально ведь подготовилась загодя, чтобы пустить пыль в глаза. Только меня не надуешь, мэм. Перелистни-ка с дюжину страниц и снова попробуй мне почитать. Вот тогда-то я посмотрю, как ты ловко справляешься с латынью.

Полли послушно перевернула страницы и вновь принялась читать даже более гладко, чем в первый раз.

– Не пытайся меня подловить, Том, – засмеялась она, завершив фрагмент. – Я эту книгу давно уже одолела.

– И откуда ты столько всего знаешь? – снова впал в изумление он.

– Папа разрешил нам с Джимом учиться вместе на всех уроках, вот я изо всех сил и старалась от него не отстать, – начала объяснять она. – Знаешь, это было так здорово. Мы оба до удивления быстро справлялись с любыми заданиями.

– А ты расскажешь про Джима? Это твой брат? – заинтересовался Том.

– Да. Он мой брат, – резко вдруг погрустнела Полли. – Только, ты знаешь, он умер. Может быть, как-нибудь в другой раз расскажу о нем. А теперь давай лучше позанимаемся. По-моему, я сумею помочь тебе.

И Том заметил, как она украдкой смахнула с глаз слезы.

– Не удивлюсь, если сумеешь, – на сей раз на полном серьезе откликнулся он и с деловитым видом подвинул свою хрестоматию таким образом, чтобы текст теперь видели они оба.

Полли одержала над ним победу. Мужское достоинство было этим сильно уязвлено. В стремлении отстоять свою честь он навалился изо всех сил на трудное домашнее задание, а девочка время от времени что-то ему подсказывала. Дело шло у них очень бойко, пока не застопорилось на правилах, которые Тому следовало выучить наизусть.

Он их не знал, а Полли забыла, поэтому они принялись хором заучивать их. Том бормотал, засунув руки в карманы и раскачиваясь из стороны в сторону, а Полли за ним повторяла, накручивая на указательный палец завиток волос, нависавший над ее лбом.

– Закончил! – наконец выкрикнул Том.

– Закончила! – эхом отозвалась Полли.

А затем они принялись проверять друг друга и не оставляли стараний до тех пор, пока не ответили без запинки на все вопросы.

– А ведь весело вышло! – расхохотался счастливый Том, с облегчением отшвырнув в сторону ни в чем не повинного Харкнесса. Он даже представить себе не мог до этого момента, что в хорошей компании даже изучение латинской грамматики превращается во вполне приятное занятие.

– Ну что, мэм, – подмигнул он задиристо Полли. – А не возьмемся ли мы теперь с тобой за алгебру? Мне, например, она нравится куда больше латыни.

Вызов Полли без колебания приняла и почти тут же вынуждена была признать, что в этой дуэли победа явно останется за соперником. Это сильно повысило самооценку Тома, но торжества своего он ни словом, ни даже жестом не выказал, а принялся терпеливо объяснять девочке то, в чем она не разобралась, так смешно имитируя по ходу повадки мудрого учителя Домини Дина из романа Элвиса Паркера Баттлера, что Полли просто заходилась хохотом.

– Можем снова позаниматься, как только захочешь, – великодушно предложил Том, отправляя учебник алгебры следом за латинской хрестоматией.

– Тогда с удовольствием стану присоединяться к тебе каждый вечер, – обрадовалась девочка. – А то я с тех пор, как приехала к вам, совершенно не занималась. Давай ты попробуешь заразить меня алгеброй, а я постараюсь, чтобы ты полюбил латынь.

– Да мне она в принципе нравится, – признался Том. – Вот если бы раньше мне кто-нибудь смог все так хорошо объяснить, как ты. А то ведь учитель наш, старина Дин, даже времени не дает, чтобы задать вопросы, которые возникают при чтении текстов.

– Мог бы спросить у отца. Он-то наверняка знает, – сказала Полли.

– Вот уж совсем не уверен, – проворчал Том. – А если бы даже и был уверен, спрашивать бы у него не стал.

– Но почему же? – не поняла девочка.

– Надо мне его беспокоить, – обиженно произнес мальчик. – Не очень-то, знаешь ли, хочется, чтобы тебе сказали, что ты тупица, или к тому же надрали уши.

– Вот странно, – пожала плечами Полли. – Он всегда отвечает на кучу моих вопросов и так ко мне добр.

– Ну, значит, ты ему нравишься больше, чем я.

– Нет, Том, такого не может быть, – покачала головой Полли. – Разумеется, он тебя любит больше.

– Что же он мне никогда этого не показывает? – покосился угрюмо мальчик на плотно закрытую дверь библиотеки, где сидел в это время его родитель.

Девочка на мгновение задумалась, пытаясь понять причину, и наконец назвала единственную, что пришла ей в голову:

– Ну, наверное, потому, что ты так ведешь себя.

– Тогда почему бы ему не купить мне велосипед? Он ведь мне обещал: если я целый месяц буду хорошо учиться, то получу его. И вот я уже шесть недель надрываюсь, как раб на галерах, а он так слова и не сдержал. Девочки-то получают все, что им хочется. Они просто не отстают от него, пока своего не добьются. А я так не могу, – гордо вскинул голову Том. – Но и до смерти себя доводить учением тоже не собираюсь.

– Да, вышло, конечно, нехорошо, – признала Полли. – Но вообще-то учиться как следует нужно просто так, – сочла своим долгом добавить она, хотя от души и сочувствовала ему.

– А вот читать мне мораль не надо, – сердито воззрился на нее Том. – Если бы предка действительно волновало, как я там учусь и все прочее, если бы он хоть немного обращал на меня внимание, то мне бы и подарков от него никаких не понадобилось. Но ему на меня вообще наплевать. Даже не поинтересуется, как у меня прошел последний день декламаций. А я, между прочим, читал на нем «Битву при Регильском озере», потому что предку очень нравится эта вещь.

– Ой, Том, ты выучил это! – воскликнула Полли. – Как здорово! Мы с Джимми тоже декламировали про полковника Горация. Прочтешь мне свой отрывок? Мне так нравятся «Песни Древнего Рима» Маколея.

– Но это же очень длинно, – принялся вроде бы возражать Том, хотя по сияющему его лицу было видно, что он просто жаждет блеснуть перед ней выразительной декламацией.

Начал он вяло, без вдохновения, но мало-помалу воинственный дух строк Маколея распалил его, и захваченный атмосферой битвы древних карфагенян Том взвился на ноги, голос его зазвучал подобно раскатам грома, а глаза засияли такой отвагой и мужеством, будто он сам очутился на поле боя и готов был сразиться насмерть с грозным врагом.