Стародум. Книга 3
Шрифт:
Пока на улице стоит толпа, я хожу от юрты к юрте. Там, где много человек, сразу же выхожу. Если на меня обращают внимание — тоже не задерживаюсь. У меня слишком мало грибов, чтобы отравить всё вражеское воинство, поэтому закинуть поганку в котелки нужно только там, где безопасно.
К несчастью, всего три котелка оказались без должного надзора. В остальных юртах либо уже поели, либо ещё не начали готовить. Так или иначе, на всё ушло меньше половины кувшинчика.
«Видите что-нибудь похожее на бочки с водой? У меня осталось ещё много грибов, нужно их куда-то закинуть».
«Бочки — нет, — отвечает Хлад. — Но вон в том месте как будто можно остатки выкинуть».
Чуть в стороне от нас несколько кочевников рубят на части большие куски мяса. Скорее всего, татары забили одну из своих лошадей, чтобы пустить на еду для армии. Всё полученное мясо они вешают на крюки, покрывают специями и переносят в юрты по всему лагерю. Некоторые из кусков оставляют на морозе, чтобы холод сохранил провизию, не дал ей испортиться.
Прямо сейчас несколько человек вышли из юрты, откинув полог, и смотрят на столпотворение в центре. Мясо находится на виду, но специи — нет.
Без малейших колебаний я двигаюсь прямо к этому месту. Наклоняюсь, высыпаю бледную поганку в специи и несколько раз перемешиваю рукой.
— Чи хэн бэ? — спрашивает один из кочевников, заметив моё присутствие. — Та юу гэж ирсэн бэ?
— Э, — издаю нечленораздельный звук.
Чтобы как-то оправдаться, что я здесь делаю. Беру один из крюков с мясом, будто собираюсь отнести его повару для готовки.
— Энэ чинийх биш! — рявкает мужчина, отбирая мясо. — Эндээс яв!
— Тэнэгууд, — добавляет второй.
Такого злобного лица я уже давно не видел. Кочевник не заметил, как я подсыпал яд в специи, но моя попытка взять мясо довела его до чистейшей ярости. Тяжёлой ладонью он наносит мне удар по затылку, от которого в глазах потемнело.
— Би сайхан сэтгэлтэй байгаа та азтай юм!
С видом побитой собаки я ухожу в сторону. Кажется, здесь очень сильно экономят еду и попытка взять что-то вне своего рациона — серьёзное преступление. Прежде, чем мясо попадёт к поварам, его должны очень хорошо измерить и поделить. Повезло, что меня не отвели к командиру тумена как нарушителя. Скорее всего кочевник подумал, что я недалёкого ума, и не стоит такого наказывать по всей строгости.
Теперь, когда все грибы использованы по назначению, можно заняться другими частями плана: попытаться устранить главу лагеря, а так же заняться животными.
Лошади — последняя, самая лёгкая задача.
Для начала надо попытаться выполнить тяжёлую. Понять, кто здесь самый важный. Кто на этом поле является пастухом, без которого стадо хотя бы на время потеряет организацию.
Согласно структуре лагерей кочевников, главная юрта всегда в центре. Она должна быть самой большой и крепкой: это нам на пальцах объяснил избитый разведчик, притворявшийся Мормагоном. Он пытался разузнать о нас побольше, но вместо этого сам выложил много полезной информации.
«Что ж, теперь самое сложное, — говорю. — Найти и убить главаря».
«Я сделаю всю работу, не переживай, — заверяет Веда. — Тебе даже не придётся приближаться к нему. Поднеси меня поближе и я сделаю из одного кочевника двух не очень живых».
«Почему ты всегда такая уверенная в себе?»
«Я же дух оружия. Чего ещё можно от меня ожидать?»
«Хлад — тоже дух оружия, но он не рвётся в бой при любом случае».
«Просто он — оружие Егеря и не любит проливать кровь так же, как хозяин. Но я очень уважаю его за такие принципы».
«Спасибо», — отвечает Хлад.
«Но ты же помнишь, что тебя можно поймать? — спрашиваю. — Если кто-то словит тебя за рукоять, ты не сможешь исчезнуть. Останешься в плену так же, как была долгие годы у безумца. Ещё и разум потеряешь, если отдалишься далеко».
«Поэтому я буду действовать осторожно, — вздыхает Веда. — Доверься мне».
«Ладно».
«Доверяешь?»
«Да».
«Хорошо, а теперь неси меня вон туда. Думаю, что палатка туменщика вон та».
Много ума, чтобы определить хижину главаря не нужно: она находится точно в центре лагеря, как нам и объяснили, а ещё втрое шире всех остальных. Она настолько большая, что если прильнуть к одному её краю, то Веда не сможет долететь до противоположного. К тому же это единственная юрта, у входа в которую стоят несколько вооружённых человек в полном боевом облачении, в то время как остальные люди в лагере в обыкновенных зимних халатах.
«Я поднесу тебя к краю юрты с обратной стороны, — говорю. — А ты пролетишь внутрь сквозь настил».
«Замётано», — отвечает Веда.
«Хлад, иди вместе с ней. Поможешь на тот случай, если её схватят».
«Сделаю».
Остановившись у дальней части большой юрты, я наклоняюсь и делаю вид, будто поправляю сапоги. Мои валенки после изменения вида превратились в гутулы — сапоги из кожи с поднятыми вверх носами. Мы в землянке долго их рассматривали со всех сторон, пытаясь понять как их делают. Они оказались чуть менее тёплыми, чем наши, зато в них удобно скакать, и они не цепляются за стремя.
Пока увлечённо поправляю сапоги, Веда с Хладом влетают внутрь юрты. Убийство командира не разрушит армию врага — вместо него станет другой, а вместо того — третий. Однако это ударит по их боевому духу. Очень трудно верить в победу, когда в твой защищённый лагерь приходит посторонний и без каких-либо проблем лишает жизни самого главного человека.
«Тимофей, стань чуть ближе, — раздаётся голос Веды в голове. — Не дотягиваюсь».
«Как так? Неужели юрта настолько большая?».